Пока мы с вампиром точили лясы и чесали языки, набежали мои гвардейцы и спеленали стонущих и корячащихся вампиров.
На своих я наложил чары антигравитации, да малость перестарался: некоторые из них чуть ли не взмывали в воздух, едва пересекали границу повышенного тяготения. Пришлось малость подкорректировать заклинание, дабы они смогли работать в привычном для себя режиме.
- Подлечить бы надо! — подлетел ко мне Илиадор.
- Кого? — испугался я. — Неужели наших кого-то задело?
- Нет, вампиров подлечить! Кое у кого травмы, несовместимые с жизнью. Того и гляди, окочурятся! Помочь бы надо!
Я посмотрел на высшего вампира. Тот сморщился:
- Они — низшие! Их задача — гибнуть по моему приказу!
- Ну, ты и зверь! — только и смог сказать я. Но… я никогда ещё не лечил вампиров. Единственный мой опыт исцеления живых существ после того, как получил от мага-целителя его дар, заключался в том, что я вылечил лапку кошечке, когда ненароком прищемил её дверью. Помню, я тогда долго извинялся перед кошечкой, гладил её под горлышком… но в конце концов она лизнула меня в нос и простила.
И вот теперь я попробовал применить к раненым вампирам то же самое заклинание для исцеления домашних животных. И что-то, видно, перепутал. Потому что исцелённые вампиры, игнорируя своего высшего, застывшего соляным столбом возле меня и изумлённо взирающего на происходящего, десятками подходили ко мне и клялись в вечной покорности…
Собственно, десятков ко мне подошло всего четыре — остальных я не исцелял, за ненадобностью и отсутствием ран, и они остались верны своему Князю вампиров. А общее количество вампиров, участвовавших в налёте, оказалось приближающимся к шестидесяти четырём штукам. Очень близко приближающимся, с точностью до первого знака после запятой. А поскольку запятой не имелось, вампиров оказалось ровно шестьдесят четыре штуки.
Вот я и думаю: имеет это количество какое-нибудь отношение к количеству клеток на шахматной доске или же налицо простое совпадение?
Вампир рассказал нам ещё немало интересного. А что ему оставалось делать? Пытки мы к нему не применяли, телевизора и радио в этом мире ещё не изобрели… Вот он и скучал, и от скуки принялся рассказывать всё, что успел узнать, находясь в оппозиционном нам королевстве.
То, что его подвесили за одно место и заставили атаковать Антакию, я понял ещё раньше. А вот то, что ему пообещали кучу ништяков, в случае выполнения задания — и это помимо того, что ему разрешили бы три дня грабить завоёванное им пространство… то есть всё как положено по классике. А поскольку грабить у нас особенно нечего, эти три дня автоматически выливались в совершенно кровавую вакханалию, после которой я не уверен, что в живых остался хотя бы один житель Антакии.
В общем, изуверство иезуитов не знало границ.
Так оставлять, без ответки, я их подлости никоим образом не мог, поэтому запланировал наше выступление максимум через неделю.
Мы тоже не собирались совершать глупостей, и потому не стали делать широковещательных заявлений типа «Иду на вы!», а потихонечку просочились — как через подземный ход под горным хребтом, так и через оба перевала. Через них перейти незаметно было намного сложнее, поскольку, неожиданно для нас, на перевалах с той стороны оказалось намного больше стражи, чем находилось обычно. И поэтому частично нам пришлось маскироваться под мирных торговцев, а потом, когда маскировка не помогла и нас всё же раскрыли, пришлось вырезать подчистую всю королевскую стражу.
Но за перевалами мы не стали изображать банальное вторжение, а рассыпались мелкими диверсионными группами, получившими задачу отыскивать и уничтожать в первую очередь Службу Инквизиции, то бишь Службу Спасения, «эсэсовцев», а уж затем и всех тех, кто вознамерится оказывать сопротивление.