Но вот Илиадор и Донаст бывали в столице неоднократно — и что же? Никто о них и не вспомнил! Нет, разумеется, если бы они регулярно устраивали в тавернах пьяные дебоши, их бы, несомненно, запомнили, а так… Да разве может запомнить хозяин харчевни или постоялого двора, через которого каждый день проходят сотни посетителей, кого-нибудь? Да ни за что! Это находится за пределами человеческого восприятия.
Поэтому мы вполне спокойно сняли себе скромную комнатушку в «Сытом коте», и принялись расхаживать по улицам столицы, не подвергаясь риску быть узнанными. Да и кто бы нас узнал? Маркиза-следователя нет в живых, главный инквизитор, моими стараниями, частично поднялся вместе с дымом на небо, а частично погрузился в грешную землю…
И кто бы мог меня узнать? Нет, теоретически меня видели двое из семи королей, но вероятность встречи с ними выглядела столь эфемерно, что принимать её в расчёт казалось полной нелепостью.
Мы искали пути и способы подобраться к Службе Инквизиции, она же Служба Спасения, она же СС — по моей классификации.
- А может, просто пойти и устроиться туда на работу? — предложил я.
- Ты что! — поразился Илиадор. — Думаешь, это так просто?
- А в чём сложности?
- Как в чём? Туда кого попало, прямо с улицы, не берут.
- А кого же туда берут?
- Ну-у… — Илиадор завис.
- Ладно, — я поднялся со стула и вышел из-за стола, за которым мы завтракали. — Все великие дела следует начинать с утра!
Первый же встречный, кого я спросил, где находится Служба Инквизиции, шарахнулся от меня, как чёрт от ладана. У хозяина харчевни я спрашивать не стал — и не потому, что с утра он куда-то отправился, и мы его не видели. А исключительно по той причине, что и подавальщиков я тоже не потревожил: нам же тут ещё жить — хотелось бы надеяться, столько, сколько потребуется. Мало ли… Пойдут всякие разговоры, а нам оно надо?
Пришлось срочно отыскивать местного служивого, то есть всеми повадками и формой хотя бы приблизительно смахивающего на военного — что поделать, не привык я пока к местным реалиям и местным регалиям.
Этот тоже покосился на меня с подозрительностью, каковую, однако, не озвучил, а молча указал мне на неприметное серое здание. Хе, так я мог бы его и не спрашивать! У меня просто ноги чесались зайти именно сюда! И в затылке слегка свербело.
У дверей невзрачного особняка никакой стражи не стояло. Всё понятно: сама репутация самой спецслужбы её же и охраняет.
А зато внутри — меня даже кольнуло приступом ностальгии — располагалась конторка с вахтёром, или консьержем, или как он тут у них называется.
- К кому? — вопросительно приподнялся он на седалище.
- К самому главному! — лучезарно пропел я.
- По какому вопросу?
- А по всем сразу! — махнул я рукой. — Чего мелочиться!
- Второй этаж, третья дверь по коридору направо! — прорычал карманный цербер. Почему карманный? Так у него росточку… стоп! А не ещё ли один король тут? А что, распределили обязанности: один за внешнюю политику отвечает, второй за внутреннюю, третий — за службу безопасности… Удобно: все свои.
Или короли просто всех под себя подбирают? Ну да, не очень удобно, когда подчинённые выше начальника: так и норовят сверху вниз взглянуть. И что прикажете с ними делать? Либо усекать по методу Прокруста, либо сразу подыскивать контингент под свой размерчик. Заодно отдельных малышей и от кое-каких комплексов можно избавить. Недаром Ежов в СССР в тридцатые годы, будучи наркомом НКВД, лютовал — потому что сам ростом не вышел, вот и ненавидел всех, кто вырос выше него, и считал таковых «врагами народа».
Однако тот, кто встретил меня в указанном кабинете, отличался весьма себе неплохим ростом — как бы чуть ли не повыше меня самого. А вот мундир у него на животе оказался малость затёртым и засаленным, и двух пуговиц на нём опять-таки не хватало.
И я понял, что, помимо приведенных мною двух примеров может существовать ещё и третий: когда подчинённые, не желая показывать свой истинный рост — дабы не разгневалось начальство — сразу падают ниц и елозят животом по полу, показывая своё рвение и подобострастие. Да, в таких условиях отрастить большой живот не удастся: может ведь получиться и так, что снова придётся смотреть на начальника свысока. Но это, я полагаю, возможно лишь в исключительных случаях.