А я только сейчас обратил внимание на гильотинный нож: точно посреди него, идеально повторяя контуры моей шеи, виднелся полукруглый… то ли вырез, то ли отпечаток — словом, как будто бы кто-то аккуратно вырезал в металле сегмент, по размеру строго соответствующий моей шее, да так и оставил. И это не было смятием лезвия, хотя мне и показалось вначале, что, похоже, будто лезвие стало пластилиновым, и оно просто обмялось об мою шею. Нет, шея будто поглотила тот участок лезвия, который бы неизбежно перерезал её… живи мы в прошлой Франции, а не неведомо где, но в современности.
- Что я наделал! — послышался отчаянный крик.
И слабоумный даун, обливаясь слезами, рухнул передо мной на колени.
- Тулпак! Тулпак! Он заговорил! — послышались возгласы.
- Чудо! Чудо! — поддерживали их другие.
- Я прошу прощения у тебя! — бывший даун поднял на меня полные слёз глаза. — О Великий! Я не соображал, что я делаю!
- Ой, да брось ты! — я наклонился над ним. Я бы и встал на колени, как и он, однако в этом случае мне пришлось бы смотреть на него снизу вверх, а мне этого ну никак не хотелось! Мы и так с ним почти вровень. — Какой я тебе великий? Это ты у нас… великан.
- Я… я всё понял! — захлёбываясь слезами и не слушая меня, продолжал Тулпак. — Это было как удар молнии! Я прозрел! Господи! Каким же я был идиотом!
- Это не твоя вина! — шепнул я ему. — Наверное, так было нужно!
- Да! Да! — Тулпак продолжал рыдать. — Скажи мне, что я должен делать?
- Да, собственно говоря, ничего делать не надо! — пожал я плечами. — Просто ходи по стране, рассказывай о том, что ты видел, помогай людям… Вот, собственно говоря, и всё! А там посмотрим…
- Да! — он вскочил на ноги. — Я расскажу! Всем! Всё, что видел!
И, более не оглядываясь на меня, он добежал до забора, перемахнул через него — и исчез.
- Все видели? — мой левый конвоир обвёл взглядом столпившихся во дворе полицейских… или инквизиторов? Продолжая при этом держать левую руку у себя на шее, будто оберегая её.
- Видели… — мрачно отзывались одни. Другие отмалчивались. Третьи… недоумевающе крутили головой.
- Что будем делать? — снова спросил он.
- Тебе же ясно сказано! — высунулся из толпы один. — Главный Инквизитор приказал: в Зверинец! Или ты намерен ослушаться?
- Намерен! — тяжело кивнул головой конвоир. — А ты? Собираешься повторить судьбу Кесала?
- Почему это? — возразил высунувшийся. — Я просто выполню приказ…
- Мы тоже… выполняли приказ, — усмехнулся конвоир. — Но я не хотел его выполнять, а Кесал…
- Тогда тем более колдуна надо оттащить в Зверинец! — захлебнулся высунувшийся. — Иначе он нас всех угробит!
- Веди! — пожал плечами конвоир. — А мы посмотрим…
- Кто со мной? — провозгласил высунувшийся. Все молчали. Потом кто-то произнёс:
- Надобно бы сходить посмотреть, что там с Главным Инквизитором? Если он в порядке…
- Я сбегаю! — сорвался с места кто-то из задних рядов. — Посмотрю и доложу!
- А я пойду с тобой в Зверинец! — заявил один из уборщиков в серой робе.
- Молодец! — одобрил его высунувшийся. — Так ты сразу получишь статус охранника!
- Да, надоело быть уборщиком! — поморщился тот.
Карьерист, однако. Ну-ну…
Несколько минут напряжённого ожидания — и тот, кто намеревался бежать на доклад к Главному Инквизитору, возвращается. Вид у него несколько ошарашенный, однако идёт довольно-таки спокойно, не падает, хотя и малость пошатывается.
- Ну, что там? — нетерпеливо спрашивает его вызвавшийся вести меня в Зверинец. — Что приказал Главный Инквизитор?
- Приказал… выполнять предыдущий приказ и вести преступника в Зверинец… — несколько запинаясь, произносит тот. — И того, кто это сделает, сразу повышает в звании.
- Вот! — радостно кричит охранник. — Я теперь десятник! А ну, пошли! — рычит он, поворачиваясь ко мне.
И не слышит, как вернувшийся, вполголоса рассказывает ближайшим соседям:
- Подхожу к кабинету… дверь закрыта. Из-под двери кровь сочится тонкой струйкой, уже небольшая лужица набежала. Осторожно стучу — оттуда злой голос, незнакомый: «Что надо?». Спрашиваю: «Вести преступника в Зверинец? Гильотина не помогла». Отвечает: «Выполняйте приказ!». И всё…