Ну, что говорить? Через полчаса мои карманы разбухли от монет. И у моих новых знакомых — тоже. Теперь уже все они смотрели на меня с благоговением и с радостью, а вовсе не с ненавистью.
- Да, удачно мы тебя поймали! — поглаживая себя по карману, провозгласил «косоротый» и вознамерился легонько ткнуть меня кулаком в плечо — как бывает «чисто по-дружески», но тут же сам, охнув, откатился от меня, потирая собственное.
- Вот видишь, — вздохнул я. — Такова судьба!
- Ладно-ладно! — он боязливо отсунулся от меня подальше. — Я же не против…
Вошёл «главарь», он же командир дружинников. Глядя на заметно повеселевшие рожи подчинённых и на их тугие кошели, понял всё с лёта — на то и начальник — и, подойдя ко мне, протянул золотую монету:
- Давай и со мной сыграй!
- Нет проблем, командир! — отозвался я, принимая одну монету за другой.
- Надо будет с тобою предметно поговорить… — сквозь зубы произнёс он через пятнадцать минут, взвешивая на руке неслабый мешочек, который достал из своих необъятных карманов после пяти минут «обмена мнениями», а ещё через десять — заполненный натурально под завязку.
- Не вопрос! — отозвался я, удерживая золотые монеты в подоле своей ветровки. — Мне бы только ёмкость какую-нибудь под них подогнать…
- Найдём! — успокоил меня командир.
- Буду ждать! — отозвался я.
На ночёвку меня определили у них же в казарме — или как ещё может называться помещение для размещения военнослужащих, не находящихся непосредственно на поле битвы? Откуда у меня эта терминология? А я год отслужил. Не смог поступить в университет сразу после школы, поэтому пришлось годик «оттянуть лямку» в особо секретных… мотострелковых войсках. Служил наводчиком-оператором на БМП-3. Хороша машинка! Можно было бы — купил бы себе вместо «мерседеса»! «Вместо» — это потому, что я лучше купил бы БМП, чем «мерседес»! Жаль, что их не продают.
Так что кое-что о военной службе я знаю!
Перед сном ко мне подошёл одноглазый.
- Слушай! — прошептал он. Все уже укладывались спать, а он, похоже, не хотел привлекать к себе особого внимания. — Я понимаю, что сам виноват… но у нас по-другому нельзя! Если бы я знал, что ты такой… маг, я бы ни за что!..
- Чего ты хочешь? — спросил я. Усталость начинала сказываться, и глаза у меня почти слипались.
- Ты не мог бы вернуть мне глаз? — он с надеждой посмотрел на меня. Я поёжился:
- Понимаешь… это ведь от меня не зависит. Ты ведь понял, как делается с деньгами?
- Да! — он с удовольствием похлопал себя по карману.
- Ну, вот. И… я бы с удовольствием, но… — и тут у меня мелькнула спасительная мысль. — Вот если бы ты нашёл мага, который готов был вставить тебе глаз, я бы с удовольствием продублировал тебе твой.
- Да? — он посмотрел на меня с каким-то недоверием.
- А как иначе? — развёл я руками. — Или давай я попробую притронуться к твоему глазу — может быть, второй появится сам?
Мы попробовали. Но ничего не получилось. Впрочем, так я и думал. Ну, не хотелось убивать у человека надежду! Но так уж вышло. И он отошёл от меня разочарованным. А что я мог сделать? Я и сам, можно сказать, пострадавший: не спросив, забросили в иной мир, непонятно зачем, всучили это дар… Да, но без него было бы гораздо хуже!
Наутро, после завтрака, который прошёл, как принято выражаться в среде дипломатов, «в тёплой и дружеской атмосфере» — несмотря на то, что барон продолжал хмуро поглядывать на меня, — командир дружинников (я уже знал, что его зовут Илиадор, но пока ещё не привык к такому имени) подошёл ко мне и сказал, что хозяин, то есть барон, хочет видеть меня в своём кабинете.