А дальше что? Попытаются сбросить на меня этот гигантский поршень ещё раз?
Но дверь распахнулась. Столь же медленно, как и тогда, когда впускала меня.
А вот такого я не ожидал: выход оказался совсем не в том месте, в котором был вход: входил-то я в Башню со двора, белым днём, а вот выходить пришлось в тёмную ночь… Но это-то ладно: вдруг я, находясь в Башне, потерял чувство времени! А вот то, что падающий из Башни свет вырывал из темноты участок бетонной стены, оказалось для меня полной неожиданностью. Неужели стены успели возвести, пока я боролся с падающим грузом? Или это совсем другая дверь, с противоположной стороны башни? Но я что-то не заметил на стальной поверхности следов второй двери. Или башня незаметно для меня повернулась? Или опустилась? Но что-то, несомненно, с ней произошло.
- Выходи! — сквозь зубы прошипел кто-то, кого я не сразу различил в сумраке: в отличие от внутренности башни, в подводящих к ней коридорах царила полутьма. А быстрый переход от света к тьме неблагоприятно действует на зрение.
- Что-то случилось? — поинтересовался я, наблюдая за согнувшимся в три погибели карликом, стоящим у края распахнутой двери.
- В отличие от остальных, я подыхать не намерен! — заявил он, изо всех сил пытаясь распрямиться.
- А что произошло с остальными? — слегка полюбопытствовал я.
- А то ты не знаешь! — возмутился карлик. — Их раздавило, как мышей! Всех! Я остался один! И то, наверное, потому, что не испытывал к тебе зла. Даже, наверное, немного пожалел. Мне всегда жалко и неприятно, когда в башне давят людей… магов.
- Почему бы так? — удивился я.
- Мне приходится потом вымывать башню… — глядя в сторону, признался он.
Ну, хорошо хоть так! Лень-матушка. Плюс брезгливость. Теперь-то я понял, откуда на стенах розовые разводы. Вернее, получил подтверждение своей догадке.
- Плохо стараешься! — заметил я. — Стены остаются грязными.
- Не достаю высоко, — пожаловался он. — А сквозь зазор брызгает…
- Лестничку бы взял, — посоветовал я.
- Брал… — признался он. — Всё равно страшно. Да и высоты я боюсь. И ещё того, что это дура, — он ткнул пальцем кверху, — сама сорвётся, пока я внутри…
- Ага… — догадался я. — А тебя, значит, как самого маленького, остальные заставляли работать?
- Да я не самый маленький… — с тоской произнёс карлик. — Это я сейчас стал такой. Были и поменьше меня, да злобы в них, наверное, больше было. Но всё равно: лучше уж быть таким, чем расплыться кровавой лепёшкой. Хочешь посмотреть, что с другими стало?
- Да что-то не горю желанием, — признался я.
- А придётся! — карлик криво усмехнулся. — Они тут… по дороге… валяются.
И он повёл меня к выходу из лабиринта, сжимая в руках фонарь и освещая дорогу. И каждый раз, проходя мимо широкого кровавого пятна, тыкал в него пальцем и называл имена. Ну, мне-то их имена ничего не говорили, а вот он злорадно кривил губы и давал попутные комментарии, характеристики тем, мимо кого мы проходили. Видно, что они изрядно доставали его… пока были живы.
- Всё, — сказал он, остановившись на пороге. — Иди, куда хочешь.
- А ты? — спросил я.
- Ну, надо же кому-нибудь убирать эти лепёшки? — вздохнул он. — А мне-то привычно…
- Ты… знаешь что? — сказал я. — Когда закончишь… здесь, пойди, пройдись по городу… и дальше. Расскажи о том, что произошло, что ты видел…
- И что? — непонимающе спросил он. — Я-то по-всякому расскажу, как иначе? О чём говорить-то ещё, как не о своей работе?
- А потом… может быть. Я тебе ничего не обещаю, но — может быть! Потом, когда всё переменится… тогда ты, опять же может быть, снова вернёшься к своему привычному росту.
- Правда? — он посмотрел на меня с надеждой.
- Я же сказал: может быть! — улыбнулся я.
- Спасибо! — прошептал он.
- Пока не за что.
- За надежду…
И он повернулся и вновь скрылся в катакомбах Лабиринта. Или в лабиринтах катакомб.
- Плюшек у меня пока что нет… — прошептал я больше для себя, чем для него. — Так что подожди. Потому что я и сам не знаю, чем всё это обернётся как для тех, кто мне помогает, так и лично для меня самого…