С прислугой проблем особо не возникло, они были холодными и отчуждёнными, молча выполняли распоряжения и зачастую оставляли Тилли одну, по реакции и воспоминаниям тела можно было предположить, что они всегда вели себя так.
Больше проблем доставила семья Тилли. Отец хоть и не интересовался жизнью дочери, но пользовался любой возможностью, чтобы сделать дочери замечания, даже когда не к чему было придраться, он мог придумать смехотворную причину, чтобы отчитать Тилли. Всё, что он требовал от дочери - послушания и подчинения. Тилли обязана слушать его молча и делала всё, что он скажет беспрекословно. Но к счастью, большую часть своего времени он был занят работой или уделял время сыну, как наследнику рода.
Мать была холодной нарциссической женщиной, которая видела в дочери конкурентку и пыталась спрятать её как можно дальше от светского общества, внушала ей чувство ничтожность и неполноценности, выряжала её нелепо, чтобы Тилли не могла претендовать рядом с ней за внимание. Тоже любила беспричинные придирки, но всецело свою любовь дарила только своему сыну, не переставала его нахваливать и ставить в пример.
А вот что касалось брата, то отношения между ними были очень натянутые. В сестре он видел лишь глупую неумеху, которая раздражала одним своим существованием. И именно благодаря этому кретину Тилли была сосватана за такое ничтожество, как её дорогой жених! Девушка поёжилась и зажмурилась, воспоминания как уничижительно на неё смотрел брат и в каком тоне с ней говорил.
Они все здесь воспринимали Тилли за вещь, у которой не может быть своего мнения и чувств. Беспрекословная кукла. Питомец. Такая Тилли была очень удобной.
Вот только их проблема заключалась в том, что нынешняя Тилли разительно отличалась от прошлой. По тому, как к ней относились люди, Тилли сделала общее представление о прошлой владелице теле. Она была стеснительная, зажатая, возможно немного пугливая, явно очень наивная и доверчивая. Безропотная и глупая. Невозможно винить девушку, выросшую в подобных обстоятельствах, ведь её развитием и воспитанием никто особо не занимался.
Но вот новая Тилли была совершенно другой. И даже стирающиеся воспоминания не повлияли на её характер.
Эта Тилли была осторожной, внимательной, умела анализировать и делать выводы, подыграть и притвориться когда нужно, так же обладала целеустремлением, усидчивостью, стрессоустойчивостью и добивалась поставленных целей.
А целей у Тилли было только две — вернуться в академию и поискать в библиотеке что-нибудь связанное с её случаем, а так же завершить последний курс обучения и получить диплом
И именно с дипломом были связаны две важные вещи. Первая заключалась в том, что Тилли поняла, какое ничтожество её жених, ведь именно он настоял на том, чтобы его невеста училась вместе с ним в академии на одном курсе, невзирая на их разницу в возрасте! Помимо того, что преподаватели относились к ней небрежно, так и найти друзей ей не удалось.
— Вот же идиоты! — скрипнула от досады зубами Тилли. — Если у вас есть деньги оплатить ей всю учёбу, то какого чёрта вы не купите ей диплом?!
Ведь эта учёба — блажь её жениха и только! Если ему нужна жена, отучившаяся в академии, то почему он не настоял на её дипломе? Неужели он так самоутверждался за счёт бедной девочки?
Прошло уже десять месяцев с инцидента, когда Тилли пришла в себя, а её жених ни то, чтобы ни разу не показался ей на глаза, письмо не написал! И все вставали на его сторону, мол заканчивает поселений курс мальчик, ему нужно сосредоточиться на экзаменах, это у тебя академ, вот и терпеливо жди своего жениха!
И надо же, даже несмотря на то, что из-за случившегося несчастного случая Тилли пропустила весь четвёртый курс, этот кретин настоял на том, чтобы она всё же окончила академию и теперь ей придётся возвращаться и завершать обучение, чтобы порадовать будущего мужа.
Но теперь у Тилли появилась острая необходимость любыми усилиями получить этот проклятый диплом! Потому что её братец дал слово, что если она получит диплом, то помолвка будет расторгнута и у Тилли будет право выбрать самой жениха! И вот это радовало, потому что выбирать жениха можно и всю жизнь, ведь теперь никто ей не навяжет какого-нибудь никчёмыша.