— Рет! Это же гениальная идея! Пока ты тут собирался умирать, я подумала, — Начала я излагать посетившую меня идею, стараясь не обращать внимание на слабый стон и закатившиеся глаза зомби, — что, ведь не зря же нам достался этот ковер, это существенно облегчит наше продвижение. Надо полететь на нем!
— Нееет. — Рет аж подпрыгнул на ковре, хотя еще секунду назад притворялся зомби на последнем издыхании, а сейчас вон как живенько вскочил и попеременно переводил полные ужаса глаза с меня на ковер и обратно.
— Ну, ладно! Тогда я полечу одна! — с трудом приняла я решение, почему-то тоже не одобренное Ретом.
Он возопил еще горестнее, закрывая своим телом ковер.
Стервец во время всего этого концерта продолжал спокойно спать, так демонстративно не интересуясь нашими сложными взаимоотношениями с зомби, что даже становилось немного обидно. Правда я сама еще не решила почему я решила на него обидеться, просто настроение было подходящее, а уж придумать причину-то я всегда успею.
— Ну, Рет, ну давай так, или ты меня отпустишь одну, или я поеду с вами втроем. Будь же мужчиной, наконец! Определись! — Уговаривала я зомби, нутром чуя, что аргументы не очень-то подходящие.
— Нет, как это так? Отпустить молодую жену непонятно куда, непонятно на чем? — горестно вопил Рет, не забывая страстно душить ковер в объятиях.
— Да какой из тебя муж? Рет, не позорься! — Пыталась я пробиться к жалким остаткам головного мозга Рета. Но видимо загнивание зомби началось именно с него, потому что на все мои вроде бы разумные аргументы он только стенал и вопил. С каждым разом все наращивая и наращивая обороты.
— Послушай, давай тогда хотя бы успокоимся, сядем, покушаем и подумаем что нам делать дальше. Хорошо? — Вот уж никогда бы не подумала, что вместо того, чтобы огреть сковородкой мужа начну его уговаривать. Что-то со мной странное стало твориться. Может быть, это проклятие так странно действовать стало? После приема лекарств я стала добреть по любому поводу и без него.
С грехом пополам мне удалось уговорить сеть зомби за скатерть переговоров. Заслышав столь желанное слово «покушать», проснулся и ослистый мракобес. Правда от предложенного ему мягкосердечным зомби огромного вкусного и питательного бутерброда, Стервец после непродолжительных раздумий все же отказался. Мотивируя это тем, что он НЕДАВНО ПОКУШАЛ!
— Мда, посреди пустыни дождь пойдет! Как так наш Стервец не хочет кушать! — Буркнула я себе под нос.
Но он посидел немного с нами за компанию и снова увалился спать. А вот Зомби все продолжал страдать, не забывая меланхолично откусывать отвергнутый привередливым осликом бутерброд. Я вначале пыталась достучаться до жалких остатков головного мозга Рета, но постепенно придя к окончательному выводу, что мозг наиболее у него уязвимая часть. И уже успел пострадать и очень сильно.
Через полчаса подобных увещеваний мне это надело, я замолчала начала молча паковать сумку. Рет замолчал, и даже прекратил стенать. Стервец перевернулся на бок и, не прерывая столь сладкого сна, почесал копытом пузик. Я закончила в полной тишине.
— Прости, Рет, но я не могу быть тебе женой. Желаю всего хорошего, и, ты знаешь, возможно, когда-нибудь, ты встретишь ту, которая согласится не просто постелить этот ковер в гостиной твоего замка, но и постелить тебе постель, и делать это каждую ночь. Хотя, ты же зомби? — Не прекращая, нести эту ахинею, я стянула с пальца злополучное кольцо и протянула его зомби. Тот отрицательно покачал головой и отвернулся.
— Прости, Гредия, я правда не смогу лететь с тобой. И не надо возвращать мне кольцо. Все равно для тебя оно ничего не значит. Думаю, что если ты захочешь выйти замуж, то наличие или отсутствие этого кольца тебя не остановит. А мне будет так спокойнее. В конце-концов, любому мужчине будет крайне не приятно, получить кольцо обратно. Так что ты можешь считать, что ничего не было, и нет, но только не надо возвращать мне его. Надеюсь, у тебя все получится. Прости, что мой страх оказался сильнее любви. — Пафосно, но скомкано сказал зомби, не поворачивая ко мне головы.
Очень хотелось сказать что-то вроде того, что, мол, и я тебя прощаю, но вместо этого я закинула сумку на развернутый ковер, пощекотала мягкий пузик ослику и погладила ковер. Он не замедлил ответить на ласку, поднявшись над землей. Не сказать, что мне стало очень страшно. Это было не страшно, это было Жутко. Я зажмурила глаза и повторяла ласковые и нежные слова. Снизу мне что-то кричал зомби, но я решила, что мы уже попрощались, и не стоит делать это по- второму, а то и третьему разу. Но, постепенно до меня стал доходить смысл слов, что пытался кричать мне зомби. По-моему, это было: «Гредия! Тебе же в другую сторону!» Я осторожно открыла один глаз. В обзор попало синее небо. Я открыла другой. Ситуация почему-то не изменилась. Небо никуда не делось. Ковер продолжал двигаться. Я зажмурилась и поползла к краю ковра. Нащупав что-то определенно напоминающее край, я осторожно открыла глаза и глянула вниз. По-моему, мы действительно двигались не в ту сторону. Приближался замок, и, по-моему, именно его мы покинули совсем недавно.
— Милый, славный мой, коврик! Мне очень-очень надо на Острова! А это в другую сторону! Давай развернемся? Только медленно и очень-очень аккуратно! Ты самый лучший коврик в этом мире! Я тебя никому не отдам. По крайней мере добровольно. — Добавила я, вспомнив, как часто меня лишали вещей без моего согласия. Коврик подумал, согласно кивнул кисточками и аккуратно развернувшись, полетел в обратном направлении.
Через некоторое время я пришла к выводу, что летать не так уж и страшно, как мне показалось вначале. Я машинально поглаживала свалявшийся ворс ковра. Он сладострастно вибрировал и все наращивал скорость, но когда он летел по прямой, не путая верх с низом, то увеличение скорости мне даже нравилось. А, вот во время снижений и подъемов, я испытывала некоторый дискомфорт и сильное желание оказаться не здесь и не сейчас. Приятный ветерок в полете охладил пылающее лицо, и успокоил после прощального разговора с моим мужем. Постепенно появилось желание поспать. В конце концов, эти-то двое вздремнули, а я вот читала, самообразованием, так сказать, занималась, поэтому сейчас от переизбытка впечатлений меня отчего-то потянуло в сон. Я еще раз погладила коврик, и шепнула ему:
— Солнышко, мне до Островов. Я посплю чуток, разбуди, если что.
Подложив под голову сумку, я укрылась курткой. Коврик отчетливо согласно помахал кисточками и приподнял края, видимо, таким образом обеспечивая мою безопасность.
Мне уже давно так не спалось, так спокойно, словно кто-то бесконечно надежный обнимает тебя за плечи, сидит рядом, держит в своих руках твою, и точно так же с полной уверенностью доверяет тебе. Ветерок практически не касался моего лица, задерживаясь на подставленных краях коврика.
«Нет, все же, какой ты у меня хороший!»- Благодарно подумала я, открыв глаза, и мечтательно глядя в прозрачные небеса. Полежав так какое-то время. Я решилась подползти к краю ковра, и, глянуть вниз. Узрела лишь бескрайние темные воды океана. Ничего себе, а я и не мечтала так быстро долететь до океанских просторов. Коврик ответил на мое бессознательное поглаживание цветистого, хотя и порядком вытертого ворса, радостным вилянием кисточками. Я уже определенно начала влюбляться в этот коврик. Надо будет дать ему имя, и потом на за что не отдавать его Рету. Мало ли, что я там кому когда обещала! Он мне и самой нравится. Надеюсь, Стервец не будет сильно уж ревновать.
В полете ориентироваться было сложно, поэтому я могла только догадываться куда именно мы летим, и надеяться, что у коврика с ориентацией в пространстве лучше.
Уже было расслабившись, я сняла с себя кофточку, наивно надеясь немного позагорать. Свежий ветерок нежно обвивал мою кожу, поэтому того ощущения как при загорании между грядок во время прополок моркови не возникало. Кожа не нагревалась, не горела огнем, напротив, я приятно возлежала на таком, предвосхищающем мои ожидания ковре и уже представляла себе нашу следующую встречу с Зомби. Вот он подойдет ко мне и с надрывом скажет:
— Гредия! А нашего сына мы назовем Апокалипсис Ужасный Свартеборг! — Мое воображение тотчас нарисовало мне зеленоватого младенца, с восхищением расшвыривающего манную кашу пополам с пульсарами. Я вздрогнула и перевернулась на другой бок.