Скрипнула дверь, и они зашли в свой дом. Бревенчатые стены, старая-престарая печка, две простецкие кровати, стол и три скамейки - вот и все скромное убранство. Отец присел на скамейку, налил себе из крынки кружку молока и жадно отхлебнул. Альвина села на другую скамейку, не глядя на отца, и скрестила руки на груди.
- Ну что ты разбушевалась? - добродушно сказал отец, вытирая рукой молоко с губ. Это была его характерная черта - недавно он кричал на всю деревню, а теперь говорил так, как будто ничего и не было, с присущей ему теплотой. Альвина за это очень любила отца, и порой со странным чувством замечала, что она сама такая же. - Я ж тебя не на каторгу отправляю.
- А я не хочу туда идти! - сказала Альвина. - Все девки с ума сходят по этой роще треклятой, шепчутся, хихикают, рассказывают всякие небылицы… А мне она зачем! Больно надо. Да и глупость все это - “беду накликаем”. Ничего мы не накликаем!
- Оно, конечно, так, - рассудительно заметил Зот, - но в деревне многие считают, что эту традицию нужно свято соблюдать. Ты же не хочешь поссорить меня со всем селом? Как мы жить тогда будем? Нас же выгонят иль, того горше, на вилах вздернут аль повесят.
- Пусть только попробуют! - Альвина по-прежнему боролась. - Я им всем сама петель шелковых понавешаю!
- Я в тебе уверен, доченька, - усмехнулся Зот. - Но вот я уже старый почти, мне сражаться трудно. Чего ты так взъелась-то, а?
Повисла тишина. Альвина поняла, что ни за что в жизни не признается отцу, почему на самом деле не хочет идти в Полуденную рощу. Вместо этого она еще плотнее прижала руки к груди и сердито опустила голову, погрузившись в раздумья.
Каждый год в середине лета, когда восходит полная луна, самая старая баба на селе проводит ритуал - Лунное гуляние. Обряд сменяется весельем, которое длится до самого утра. А с рассветом та девица, которой в этом году стукнуло восемнадцать лет, отправляется в лес - в ту самую Полуденную рощу. Если же таких девиц несколько, то тогда мужики выбирают самую красивую из них общим голосованием.
Как объясняет всем Бовура, это - знак духу, который обитает в Полуденной роще, говорящий о процветании деревни. Мол, не перевелись молодые девицы в селе, а это значит, что деревню нужно по-прежнему оберегать от зол и ей покровительствовать.
Все это Альвина впитала с самого детства. Каждый свой сознательный год она наблюдала, как очередная избранница на рассвете после праздника уходит в лес, и упорно не понимала, зачем проводится вся эта ерунда. Когда же Альвина стала постарше, она начала невольно прислушиваться к разговорам тех, кто там уже бывал. Рассказы сходились только в одном - дух Полуденной рощи был прекрасен, восхитителен, великолепен, невероятен, в общем красивее всех богов вместе взятых. Однако в остальном же версии загадочным образом расходились.
Орсина, жена чучельника Хароха, утверждала, будто бы дух невероятно сварлив и неприветлив. Дескать, он встретил ее весь в крови после охоты и приказал немедленно убираться восвояси, зачем-то крикнув ей вдогонку, что у нее чудесные ноги. Потому она и вернулась так быстро.
Нанзия, глуповатая дочь пастуха Вольмира, обладательница известного на всю деревню кривого, как кочерга, носа, в открытую заявила, что более похотливого создания мужского пола в жизни не встречала и что дух обещал отдать ей все, лишь бы видеть ее опаловые глаза каждый день (хотя у самой глаза карие). Но гордая Нанзия, разумеется, отказала бестолковому духу - “не для него клубнику собирала!” К тому же, по ее словам, дух был одет в какие-то жуткие шкуры, а на двери его хижины был приколот страшный череп.
А Маура, самая желанная красавица на деревне, помогающая своему отцу Прозору в трактире, без тени смущения призналась, что еще чуть-чуть и завалила бы божество в постель, но, подобно Нанзии, сдержалась и ушла домой. Правда, сам дух Полуденной рощи гнался за ней через весь лес до самой деревни, выкрикивая признания в любви, обещая золотые горы, платья, замки - в общем все, лишь бы Маура не покидала его, несчастного. Но, увы, духу счастья не видать - Маура еще долго “переживала”, как бы он с горя не оставил рощу из-за того, что она отказала ему в чувствах.