«Последний мог быть свидетелем убийства».
«А первый?»
Лавров хмыкал и разводил руками.
«Ну, мало ли… любовь, ревность. Кухарка тоже женщина, между прочим. Могла она воспылать страстью к хозяину, открыться ему, получить отповедь?»
«Ты серьезно?»
«Кухарка оказалась гордячкой, не вынесла отказа и насмешек, взбунтовалась и замыслила месть, – развивал свою идею начальник охраны. – Которую успешно осуществила!»
В этот вариант не вписывалась гибель Сухомлининой и пустой гроб, и он это понимал…
Глория уехала. Сослалась на то, что ей необходимо вернуться домой и посоветоваться с кувшинами. Слышала бы она себя со стороны! Впрочем, ей плевать на впечатление, которое она производит на окружающих. У нее не осталось комплексов.
Лаврову было приказано заниматься своим прямым делом: охранять Марианну и ее мать. Хорошо бы знать от кого.
«От Спирина с Лилей, – съязвила Глория. – Ты же их подозреваешь? Если исключить кухарку».
Да, Лавров подозревал байкера и его оголтелую подружку. Вот уж истинная дочь Лилит! Что внешность, что характер, что поступки.
«Ты подобрался вплотную к тайне, – обнадежила его Глория, садясь в «туарег». – Будь начеку, дорогой!»
Он переживал, как она доедет. Надо было взять с собой Санту для подстраховки. Великан – несмотря на все недостатки, хороший водитель. А Глория редко садится за руль.
«Ты справишься с внедорожником? – заволновался Лавров. – Он тяжелее твоей легковушки».
«Молись за меня!»
Ее шуточки бесили начальника охраны. Он же отвечает за ее безопасность. Случись что – он себе не простит. Надо было не отпускать ее. Пусть бы составила ему компанию.
В бесцельном шатании по комнатам время тянулось медленно. Лавров проголодался. Он отправился на кухню ставить чайник, делать бутерброды с холодным мясом. Утолив голод, вспомнил о Кравцовой. Теща покойного Ветлугина не гнушалась подслушиванием. В общем, ее можно понять…
Зачем-то он, осторожно ступая, подкрался к спальне, где она спала, потянул на себя дверь и заглянул внутрь комнаты. У кровати горел ночник. Подушки были смяты, одеяло отброшено. Сама же Антонида Витальевна отсутствовала.
«Где она может быть?»
Лавров проверил второй этаж. В кабинете Ветлугина, за его письменным столом с львиными ножками, сидела Марианна. Она обернулась на звук открываемой двери.
– Что-то случилось?
– Я услышал шум и решил заглянуть, – на ходу нашелся Лавров. – Перекусить не желаете?
– Какой шум? – насторожилась вдова. – Где?
– В доме… наверное, мышь пробежала.
– У нас нет мышей.
– Значит, мне послышалось…
Она успокоилась и вернулась к бумагам. На столе горела лампа с красным абажуром, и в ее свете волосы Марианны казались огненными.
Лавров спустился на первый этаж и обошел все помещения, включая ванную и туалет. Кравцовой нигде не оказалось. Как ей удалось незаметно прошмыгнуть мимо него?
«Ты же не сидел на месте, Рома, – взялся за него внутренний критик. – Кто тебя просил слоняться по дому? Скучно стало? Теперь повеселишься. Иди, ищи сердобольную мамашу. Хорошо, если живой найдешь… Вдруг она лежит где-нибудь с перерезанным горлом? Тогда не сносить тебе головы!»
Наступил вечер. Поселок тонул в густом мраке. Только кое-где светились дальние окошки да в конце улицы тускло желтел одинокий фонарь.
Пока Лавров колебался, выходить во двор или оставаться в доме, его чуткое ухо уловило треск мотоцикла. На улице залаяли собаки.
– Оба-на! Никак Спирин с девахой пожаловали!
Обстоятельства вынуждали его действовать. Искать Кравцову, когда вокруг дома бродят опасные преступники, было бы опрометчиво.
Он позвонил Марианне на мобильный и посоветовал никуда не отлучаться из кабинета, а лучше закрыться изнутри и ждать.
– Чего ждать? – испуганно спросила она.
– Мне нужно проверить прилегающую территорию…
– А как же мама?
– Она спит, – почему-то солгал Лавров.
Порой он совершал необъяснимые поступки. Его оставили охранять двух женщин, а он бросает их ради удовлетворения собственного любопытства. Не исключено, что по улице проехал на мотоцикле кто-нибудь из местных.
Однако Лавров доверял своей интуиции. Он выскользнул из дома и осторожно двинулся вперед, к хозяйственным постройкам.
Из-за облаков вышла луна. Дорожки казались голубоватыми в ее лучах, звездочками белели нарциссы на клумбах. Сад шелестел и серебрился, словно живое существо, которое дышит и шевелится в тишине ночи.
Лавров прислушался. Два голоса – мужской и женский, – невнятно переговаривались за забором. Он не мог разобрать слов. Пошел на звук, стараясь не спугнуть ночных гостей.