В этом он смело мог бы побожиться. Впрочем, его слова, кажется, не вызвали сомнений у мадам Клод. Она лениво улыбнулась и… позволила его пальцам коснуться своих.
«Меня зовут Пьетро, – сказал он. – Пьетро Росси».
«Пьер…» – на французский манер томно вымолвила она, блеснув в темноте зубами.
От звука ее голоса синьора Росси бросило в жар. Он наклонился и прильнул губами к ее плечу…
Так завязался их роман. К удивлению Росси, тривиальная интрижка переросла в нечто большее. Их встречи становились чаще и продолжительнее, и ему было все труднее не думать о Клод ежечасно, ежесекундно.
Вот и сейчас, читая газету, он поймал себя на том, что вместо букв и строчек перед ним маячит запрокинутое лицо Клод, ее разметавшиеся по подушке волосы, ее теплые губы, ищущие его губ…
Последнее свидание, когда она намекнула о своих подозрениях насчет Мими, совершило переворот в душе Росси. Клод каким-то образом узнала то, чего знать никак не могла. Она проникла в самые сокровенные мысли любовника, в которых он еще сам до конца не разобрался…
Разве не созревало в недрах его ума намерение пуститься следом за Мими в атлантическое плавание? Но как, черт возьми, Клод сумела угадать это?
– К дьяволу! – выругался он, отбрасывая газету.
Вилла, где он жил, фасадом была обращена на улицу, а заднюю сторону дома окружала галерея с выходом во внутренний дворик-патио. Здесь Росси любил отдыхать, просматривая газеты или созерцая морской пейзаж. Нынче ему было не до морских красот. Его снедало беспокойство. Виной всему послужили слова Клод: «Ты не итальянец… и не француз. И ты не коммерсант, Пьер…»
Откуда она знает?
Синьор Росси мерил шагами патио, ничего не видя перед собой. Крики чаек и одинокие паруса в синей дали уже не умиляли его, так же, как и сухие листья лавровишни, упавшие в фонтан.
– Дьявол!
Росси даже не подозревал, насколько он был прав, называя виновника своих неприятностей.
Он сел и снова взял в руки газету, надеясь отвлечься от тревожных мыслей. Крупный заголовок на первой полосе привлек его внимание: «Богатая немка Белинда Шнайдер найдена убитой в саду. Причина смерти – ограбление. Полиция допрашивает ее управляющего и слуг».
Росси пробежал глазами статью, изобилующую кровавыми подробностями. Фрау Шнайдер перерезали горло. Несчастная женщина, по-видимому, пыталась бежать, но злоумышленники настигли ее на дорожке сада и убили. Воры якобы искали ее драгоценности, но их спугнула горничная, которая и вызвала стражей порядка. По свидетельству управляющего, ничего ценного из дома не пропало. Белинда Шнайдер приехала в Италию поправлять пошатнувшееся здоровье. Ее единственная дочь, с которой они не ладили, вышла замуж за француза и, по слухам, отказалась общаться с матерью…»
Росси взглянул на часы и спохватился. Ровно в полдень у него назначена встреча на пьяцца Банки. Патрон терпеть не может опозданий…
– Я тебя заждался, Росси, – холодно произнес патрон, глядя на часы из белого золота с бриллиантами. – Стильная вещь. Приобрел по случаю в Берлине, в салоне Бушерер. Нравится?
Росси кивнул, усаживаясь рядом на каменную скамейку. Патрон, как всегда, был гладко выбрит, одет в серый костюм безукоризненного покроя и совершенно сливался с окружающей средой.
«Из нас двоих обратят внимание только на меня, – подумал Росси. – Я бросаюсь в глаза, а патрон теряется на моем фоне. Человек-невидимка! Как ему это удается?»
– Я тоже заждался, Вацлав, – не тушуясь, заявил он. – Засиделся в этом милом городке. Сначала вы послали меня сюда, а потом забыли о моем существовании.
– По-моему, ты не скучал…
– У вас отличные осведомители, патрон.
Вацлав даже бровью не повел. Его невозмутимость вызывала зависть у Росси. При всех прочих достоинствах сего качества ему явно недоставало.
– Вон тот господин… – обронил патрон, делая едва заметный знак в сторону товарной биржи. – Он как раз беседует с дамой в белом манто…
– Это и есть мой клиент?
– Тише, Росси…Ты имеешь честь видеть управляющего Белинды Шнайдер. Он довольно невзрачен.
– Ее ведь убили? – прошептал молодой человек. – Я прочитал об этом в газете. Господи!
– Не упоминай Господа всуе…
Голос патрона звучал приглушенно, словно шелест сухой травы.