По лицу Вацлава не было заметно, какое разочарование он испытывает в связи с потерей. Ведь он пересек Атлантику в поисках Росси совсем не из личной привязанности.
– Жаль… – вымолвил патрон, и в уголках его губ образовались жесткие складки. – Мы с тобой лишились фантастического куша, парень.
– Что поделать! Фатум.
Росси не знал наверняка, поверил ли ему Вацлав. А тот ловко скрывал свои эмоции под непроницаемой маской.
– Сколько ты намерен оставаться здесь?
– Пока не поправлю здоровье… и не избавлюсь от своих страхов. Вряд ли я смогу в ближайшее время подняться на борт какого-либо судна, – покачал головой Росси. – У меня перехватывает дыхание и сердце выскакивает из груди, едва я подумаю о морском путешествии. Не знаю, пройдет ли это когда-нибудь.
– Что говорят доктора?
– Советуют держаться подальше от моря.
– Вот как…
– Оставьте меня в покое, патрон. Я больше не гожусь для рискованных предприятий.
– Ну, воля твоя. Ежели надумаешь, я буду ждать тебя во Франции. На нашем месте… один раз в году.
Росси молча кивнул, разглядывая свои пальцы.
– До сих пор дрожат, – сказал он, показывая Вацлаву трясущиеся руки.
Из сельвы тянуло запахом тропиков. Ветер шевелил листьями пальмы у входа на террасу. Слуга-мулат принес фрукты и вино, поставил на плетеный стол.
– Угощайтесь, патрон… – вежливо предложил Росси.
– Майеру удалось спастись? – как бы между прочим, поинтересовался тот. – Я искал и его тоже. Он числится погибшим.
– Так и есть, патрон. Я видел, как его растерзала акула. Было много крови.
Он ни слова не проронил ни о предсказании Клод, ни о Черной Луне. Откуда Вацлаву может быть известно, что она подразумевала под этим? Он сам до сих пор теряется в догадках…
– А бочонок?
– Наверное, ушел на дно вместе с «Принцессой Мафальдой»… – вздохнул Росси. – Или попал в желудок той твари, которая сожрала Майера.
– Н-да… – разочарованно протянул Вацлав и повторил: – Жаль…
Проводив патрона, Исленьев вернулся на террасу и сидел там, пока не стемнело. В траве монотонно стрекотали цикады. Он дремал, вспоминая Клод. «Не стоит беспокоиться о том, что само плывет тебе в руки», – сказала она. О, Клод! Он все сильнее тосковал по ней.
Неизвестно, является ли Клод дочерью фрау Шнайдер, но она вправду ведьма. Ее слова сбылись с ужасающей точностью. Исленьев чуть не сломал голову, как выманить Майера из каюты и завладеть бочонком, а тот сам приплыл ему в руки. Акула атаковала немца, он выпустил свое сокровище, и деревянный бочонок, превосходно держась на волнах, привлек охотника своим блеском. Он словно говорил: «Вот он я! Бери меня, дружище!»
Исленьев забыл об океанской пучине, о потерпевшем крушение лайнере, об акулах, обо всем на свете. Он схватил бочонок и, придерживая чудесную находку, отдался на волю волн. Так с бочонком в руках его и выловили из воды матросы с английского судна «Эмпайр Стар». Закутали в одеяло, отогрели, дали глотнуть джина.
Исленьев притворился, что он не в себе от пережитого кошмара, и на все вопросы только мотал головой. Корабельный врач нашел у него нервную горячку, сопровождаемую психическим ступором. Спасенного в самом деле трясло, – но исключительно по причине свалившейся на него удачи. Когда он почти смирился с поражением, ему невероятно повезло.
У Исленьева попробовали забрать бочонок, но его пальцы будто судорогой свело, и не было никакой возможности разжать их, не повредив.
«Не бойтесь, сэр, – уговаривал его доктор. – Ваша вещь будет находиться при вас. Успокойтесь же! Мы только хотим освободить вашу руку…»
Но спасенный не слышал обращенных к нему речей и продолжал сжимать бочонок.
«У него шок, – объяснил доктор матросам. – Оставьте его. Надеюсь, завтра ему полегчает».