– Заткнешься ты или нет? – разозлился бомж и замахнулся на товарища грязным кулаком.
– Не надо мне денег, ничего не надо… – скулил тот, вертя головой.
Теперь они с бомжем поменялись ролями. Попрошайка трясся от страха, а его напарник, напротив, обрел хладнокровие.
– Дай-ка сюда лом, начальник, – обратился он к Лаврову.
Тот подал ему железную палку, которой поддевали и выворачивали плиту. Бомж сунул лом в щель гроба и поднажал. Послышался треск и хруст ломающихся досок.
– Аа-ааа! А-а-а! – вопил попрошайка, карабкаясь вверх из ямы и обламывая ногти. – Аа-ааа-а!
– Пусто… – отпрянул от неожиданности бомж и выронил лом.
Тот глухо ударил по гробу, в котором действительно ничего не было, кроме подкладки, земли и какого-то мусора.
– А-аааа-ааа! – вопил попрошайка, неизменно срываясь вниз. Яма со скользкими от влаги краями не хотела выпускать его из своего жуткого нутра.
– Цыц, ты! Оглушил! – рявкнул бомж и поднял голову. – Дай ему руку, начальник!
– Погоди…
Лавров стоял, направив луч фонаря в могилу и не веря своим глазам. Гроб в самом деле был пуст…
Подмосковье. Поселок Роща
–Мама?
Марианна Ветлугина, держа в руках сборник «Арабских легенд», подошла к домофону, на экране которого виднелось хмурое лицо матери.
– Открывай…
Антонида Витальевна дернула на себя ручку калитки и оказалась на выложенной тротуарной плиткой дорожке, ведущей во двор.
Марианна поспешила ей навстречу.
– Что-то случилось? Мы вроде не договаривались…
– Ты моя дочь, – сердито поджала губы гостья. – Я должна у тебя разрешения спрашивать, приезжать мне или нет? Захотела увидеться, села на электричку, и вот я здесь. Обедом угостишь?
– Разве ты не на работе?
– У меня сегодня выходной. Ну, так и будешь меня держать во дворе?
Антонида Витальевна переложила сумку из руки в руку и поправила вырез пестрого летнего платья.
– Жарко. Голову печет, – сказала она, с вызовом уставившись на Марианну. – Приглашай мать в дом-то! Чего стоишь?
– Идем…
Марианна, гадая, что привело сюда родительницу, зашагала к крыльцу. Мать топала следом.
– Душа у меня болит, – бубнила она в спину дочери. – Сердце изнылось! Я ночами не сплю, все думаю, как ты тут одна мыкаешься… Следователь сильно допекает?
– Нет…
– Нашли убийцу Трифона?
– Ищут…
Антонида Витальевна решила подбодрить дочь.
– Я человека одного попросила помочь нам, – тоном заговорщицы сообщила она.
– Какого человека?
– Ты его не знаешь. У него связи в прокуратуре… и среди адвокатов. Он не даст тебя в обиду.
– Человек твой небось денег попросит?
– Что ты, Мариша, все деньгами меришь! – огорчилась мать. – Он по-дружески согласился уладить нашу проблему. Бескорыстно.
Марианна недоверчиво хмыкнула и пропустила гостью вперед, в светлый просторный холл.
– И кто этот Робин Гуд?
– Ой, котлетами пахнет! – воскликнула Антонида Витальевна, вешая на крючок сумку и приглаживая волосы.
Она не собиралась раскрывать карты и называть отца Мариши. Пусть дочка думает, что хочет. Главное – теперь есть кому за нее заступиться.
– Я с утра ничего не ела. Голодная как волк. Руки можно помыть?
Антонида Витальевна отправилась мыть руки и приводить себя в порядок, а Марианна заглянула в кухню. Кухарки до сих пор не было. Бульон кипел на маленьком огне, котлеты томились в сотейнике. Готовые спагетти остывали на синем керамическом блюде, обильно сдобренные томатным соусом.
– Вижу, ты сама готовишь, – не одобрила такого рвения Антонида Витальевна.
Марианна вздрогнула и обернулась. Мать застыла на пороге, качая головой.
– Ну, давай накрывать на стол, коли так.
– Готовит Клавдия… только она запропастилась куда-то, – объяснила Марианна. – Наверное, в кладовую спустилась… или в подпол за соленьями. Пойду, позову ее.
– Что ж мы, без нее не обойдемся?
Антонида Витальевна принялась расставлять на столе приборы, протирать стаканы. Дочь молча наблюдала за ней. У матери дрожали руки, то ли от волнения, то ли от усталости.
– Не надо, ма… Сейчас придет Клавдия и все сделает. Садись, отдыхай. Налить тебе чего-нибудь?
– Ладно, – неохотно согласилась та. – Плесни водочки. Есть у тебя водка-то?
– Мам, у тебя же сердце. Попробуй, какой Клавдия вишневый компот варит. Холодненький.
Она набросала в стаканы льда, залила из кувшина рубиновой жидкостью.
– Я водки хочу, – настаивала на своем гостья. – С огурцом.