– Твой отец сотрудничал с фашистами? – спросил капитан.
– Нет! Как ты мог подумать? Он ссужал деньгами подполье, и его выдали. Отца забрали в гестапо.
В ее глазах, не проливаясь, стояли слезы. Капитан протянул ей бокал с темным виноградным вином.
– Выпей… Тебе больно вспоминать об этом?
Изабель замотала остриженной головой. Ее волосы начали отрастать и завивались мягкими колечками на лбу и висках.
– Хорошо, что отец умер в камере, – сказала она. – Его даже не успели допросить. Он сильно болел в последнее время. Думаю, его съедала тоска. Однажды он чуть не погиб, когда пересекал Атлантику на лайнере «Принцесса Мафальда». Пароход затонул, на пассажиров набросились акулы… отец чудом спасся. С тех пор он жил словно во сне… Его мучили ночные кошмары и дикие боли в суставах. Он не мог ходить без трости. Когда его увезли, я взяла трость себе на память. Вернее, только набалдашник. Я открутила его и спрятала в карман.
– Тебя тоже могли забрать в гестапо…
– Это случилось в сорок третьем. Мне было всего пятнадцать.
Капитан никогда не слышал о гибели «Принцессы Мафальды». Ему не приходилось путешествовать на роскошных океанских судах. На своей родине он привык к другой – простой и трудовой жизни. Если бы не война, он никогда бы не встретился с Изабель, не пил бы дорогого выдержанного вина из немецких погребов, не лежал бы на средневековой кровати из мореного дуба, не обнимал бы тонкую, юную француженку.
– После ареста отца я убежала из дома в слезах и отчаянии… – продолжала Изабель. – Я не знала, куда податься. И вспомнила о дяде Фридрихе. Это его особняк.
– Он жил в этом доме?
– Да, – кивнула девушка. – Не помню, как я добралась сюда… Меня била дрожь, и дядя Фридрих приготовил горячую ванну. Пока я мылась, набалдашник от трости лежал рядом, и я будто ощущала поддержку отца. Хотя того уже не было в живых. Наутро дядя Фридрих рассказал мне о его скоропостижной смерти. Я долго рыдала, закрывшись в отведенной для меня комнате…
– Дядя Фридрих был родственником твоего отца?
– Они дружили… по крайней мере мне так казалось. Потом… сюда нагрянули гестаповцы. Я ужасно испугалась. Я подслушала их разговор с дядей Фридрихом и поняла, что это он выдал моего отца.
– Сволочь! – искренне возмутился капитан.
– Дядя Фридрих давно сотрудничал с гестапо, и они разрешили ему оставить меня у себя в доме. Мне хотелось убить его, а я вынуждена была улыбаться и делать книксены…
– Ты не могла сбежать?
– Куда? – пожала худенькими плечами Изабель. – На улицу? Жить под открытым небом… спать на земле, воровать еду? Я осталась. Дядя Фридрих начал приставать ко мне… он заставил меня стать его любовницей. Пригрозил, что, если буду сопротивляться, он отдаст меня гестаповцам. Наверное, просто пугал. Но я жутко боялась.
Капитан длинно, грязно выругался. Это не смутило Изабель, – ей довелось пережить гораздо худшее. А возможно, она не поняла значения вырвавшихся у него слов.
– Значит, ты спала с ним?
– Да, – простодушно подтвердила девушка. – Его жена умерла, и он хотел женщину. Ему нравились молоденькие. На его ферме работали батрачки из арбайтслагеря, и он спал то с одной, то с другой. За это дядя Фридрих подкармливал их и давал поблажки.
– А ты что же?
– Я радовалась. Когда он приводил других, то не тащил меня в постель. Он был жирный, как боров, и сильно потел…
Она потянулась губами к капитану, и тот невольно отстранился.
– Не хочешь меня? – удивилась Изабель.
Мысль о том, как она целовалась с толстым похотливым немцем, поубавила командиру разведчиков любовной прыти. Он никак не мог настроиться на нужный лад. Оказывается, его сексуальный голод не настолько силен, чтобы затмить образ борова, который совокуплялся с этой хрупкой, миловидной брюнеткой.
Изабель не обиделась и не огорчилась. Ее чувства притупились от душевных и физических страданий, тяжелой работы, недоедания и постоянного страха. Раз этот мужчина не хочет ее, тем лучше.
– Как ты оказалась в лагере? – хрипло спросил капитан.
– Дядя Фридрих отправил меня туда… в отместку за мою строптивость.
– Не угодила ему в постели?
– Вроде того, – криво улыбнулась девушка. – Он так часто меня мучил, заставляя делать всякие гнусности… и так мне опротивел, что я укусила его за слюнявую губу. Сильно, до крови. Он взбесился, побил меня и отправил в арбайтслагерь. Думаю, я ему надоела. Я не хотела жить… но не решалась убить себя…