– Тебе чего? – опомнился Прохор.
– Я от Гоши…
– А-а! – Прохор, пошатываясь, вернулся к своему дивану, повалился и тут же захрапел.
В комнате пахло табачным дымом, мужским потом и крепкими женскими духами. На столе Лавров заметил круглое зеркальце на подставке и разбросанную косметику. Лилит в самом деле исчезла, но тут еще витал ее запах…
Черный Лог
Глория слушала Лаврова не перебивая. Когда он закончил, она вздохнула и спросила:
– Ты оставил Гошу запертым в гараже?
– Нет, конечно. Я выпустил его.
– А героин?
– Какой героин? Тьфу… в пакетики я насыпал обыкновенного крахмала. Разумеется, Спирин об этом не знал. Надо же было мне его прижать! Потом я забрал у него пакетики и запретил болтать о нашем разговоре, иначе пожалеет. По-моему, он мне поверил. Он здорово испугался, когда я пригрозил сдать его ребятам из отдела по борьбе с наркотиками. Между гаражами стоял чей-то пустой бусик с тонированными стеклами, и я на ходу придумал эту страшилку.
– Ты молодец…
Лавров чувствовал в ее похвале какой-то подвох. Его и самого не удовлетворяли добытые сведения. По сути, он действовал обычным способом, как действовал бы на его месте любой опер. И этот обычный способ не оправдал себя.
– Я сделал круг и вернулся к тому, откуда начал, – угрюмо признался он. – У нас трое подозреваемых: Марианна Ветлугина, Лилит и Спирин. Каждый из них может оказаться убийцей.
– А мать Марианны и кухарку ты исключаешь?
– Честно? Я никого не исключаю. Я одного не могу понять, врал Спирин или нет. С чего вдруг Лилит заинтересовалась Сухомлиниными из Липецка? Как она вообще про них узнала? Самый простой ответ – из Интернета. Они могли познакомиться в Сети, переписываться и…
– Рома! – остановила его Глория. – Сухомлинины мертвы. Оба. Прошли годы. Какое знакомство в Сети? О чем ты?
– Да… черт, меня не туда занесло… Все же они наверняка занимались шантажом, эти «золотые» детки.
Глория молчала, ее мысли были далеки от байкера и его красотки-подружки.
– О чем ты думаешь? – разозлился Лавров. – Отгулы, которые дал мне Колбин, на исходе. А мы ни на шаг не приблизились к убийце.
– Куда делся труп Елизаветы? – невпопад брякнула Глория.
– Ты не перестаешь меня удивлять…
– Это важно, Рома. Кстати, Лилит говорила о Полуденном Демоне. Что она имела в виду?
Глория будто бы спрашивала не Лаврова, а кого-то невидимого, кто незримо присутствовал при их разговоре. Уж не карлика ли? – шевельнулась ревнивая мысль в уме начальника охраны.
– Полуденный Демон? – машинально повторил он. – Выдумка. Суеверие. Такие, как Лилит, наверняка зачитываются книжками про вампиров. У них просто крыша едет. Нельзя принимать всерьез всякий бред.
– Боюсь, это не бред…
– Ты хочешь сказать, что… людей убивает оборотень?
– Вот именно.
– Разложившийся труп, который встает из гроба и разгуливает с косой наперевес?
– Во-первых, в гробу никого не оказалось, как ты убедился, – усмехнулась она. – Во вторых…
Второй «веский» аргумент так и не прозвучал. Глорию вдруг посетила совершенно другая мысль. Она замолчала, устремив взгляд вдаль.
– Я вижу Полуденного Демона… – встревоженно обронила она. – Он жаждет третьей жертвы…
– И как он выглядит? – язвительно спросил Лавров.
– Размыто… белая фигура с косой…
– Особые приметы описать можешь?
– К сожалению, нет…
– Тогда это сделаю я, – заявил он. – Главный признак Полуденного Демона — трупный запах.
– Зря иронизируешь… – Глория все еще была увлечена своим видением. – Всему виной Луна…
– Убийца-лунатик! Оригинально. Ночь… кладбище… луна… коса… и хладный призрак плавно реет…
– У тебя проклевывается поэтический дар. Но все совсем не так, – покачала головой она.
– Ну да, – согласился он. – Вампиры вообще-то не выносят дневного света. Они орудуют ночью. А тут – убийца появляется в полдень.
Лаврова осенила догадка, которую он не преминул высказать:
– Слушай, по-моему, Морозов пудрит нам мозги. Его волнует судьба дочери, но не старшей… а младшей. Он пустил нас по ложному следу…
– Не сходится.
Глория была права: в этом деле концы с концами не сведешь.
– Надо поговорить с чернявой малышкой Лилит, – предложил он.
– А если она откажется? Сунешь ей в бюстгальтер пакетики с крахмалом? Будешь пугать тюрьмой? К тому же Морозов запретил нам обращаться к членам его семьи. Я ему пообещала, что жена и дочь ничего не узнают. Пока у нас не появятся конкретные факты, мы не имеем права их трогать.