– Хорошо, хоть на Марианну сей запрет не распространяется.
– На Марианну нет…
– Отлично. Надо ее расколоть! Она что-то скрывает, я нюхом чую.
– Расколоть, – передразнила его Глория. – Давай попробуем. В этот раз возьмешь меня с собой.
– У тебя есть идея?
– Нам поможет ее страх…
ГЛАВА 29
Поселок Роща
Антонида Витальевна с дочерью прогуливались по саду. Плитки на дорожке нагрелись от солнца. В прудике плавали листья и мусор. Без Бориса деревья и цветы приуныли. Даже трава привяла.
– Неужели растения умеют чувствовать?
– Их просто пора полить, ма…
– Так давай польем. Где-то должен быть насос и шланг.
– Я понятия не имею, где Борис их держал, – равнодушно вымолвила Марианна.
– В сарае, наверное… идем, поглядим.
– В сарай я больше ни ногой! Пусть хоть все здесь засохнет!
– Не глупи, Мариша. У тебя достаточно денег, чтобы нанять другого садовника.
– Которого тоже убьют? Ты не боишься спать по ночам, ма?
– Убийца приходит в полдень…
Как ни странно, ее мать не испытывала страха перед случившимся. Она отчего-то была уверена, что их с Маришей смерть не коснется. Та уже сняла свою кровавую жатву и удалилась восвояси.
– Ветлугина с его прихлебателем настигла заслуженная кара, – назидательно произнесла Антонида Витальевна. – А мы тут ни при чем. Этот хвост за ними из прошлого тянется. Попомнишь мои слова. Из темного прошлого! Ты хоть выяснила, кто была его полюбовница? И откуда ее богатства, которые к Трифону перешли?
– Мне все равно…
– Вот это ты зря, Мариша. Я бы на твоем месте…
– Хватит! – вспылила дочь. – Пусть каждый остается на своем месте. Я сама разберусь, как мне быть.
Антонида Витальевна замолчала, обиженно поджав губы. Так всегда. Сначала дочка не слушает ее советов, потом расхлебывает.
– Я в дом пойду, прилягу… – виновато сказала Марианна. – Жарко, голова болит.
Ей было неловко за свою несдержанность и жаль мать. Та приехала в дом, который вызывает у нее неистребимую неприязнь, где все напоминает о ненавистном зяте – но сидит, терпит. Принимает следователя, отвечает на его провокационные вопросы, нервничает, глотает таблетки. Поддерживает Марианну, как может, как получается. Куховарит вместо Клавдии, стирает, прибирается. А дочка, неблагодарная, срывает на ней дурное настроение.
– Прости, ма…
Марианна сухими горячими губами ткнулась в щеку матери.
– Иди, иди, Маришенька, приляг, – закивала та. – Тебе отдохнуть надо. Извелась вон вся, одни глазищи остались.
– А ты?
– Я еще во дворе побуду… может, цветы полью из лейки.
– Тебе нельзя воду таскать.
– Я понемножку…
Марианна махнула рукой и, опустив голову, зашагала к дому.
Там царили полумрак и прохлада. Занавески надувались от легкого ветерка. По углам лежали смутные тени. Пахло клубничным компотом и мамиными блинчиками.
Марианна тоскливо вздохнула и бросила на диван бархатную подушку. Все тело ныло и болело, как будто она спала ночь на камнях.
Спала – громко сказано. Беспрестанно ворочалась, пила воду и думала, думала, думала… Рядом на раскладном кресле дремала мать. В темноте было слышно, как тяжело она дышит, как всхрапывает и тут же просыпается от недостатка воздуха. Она ни за что не соглашалась лечь отдельно, в соседней комнате. Вдруг ее Маришеньке что-нибудь понадобится?
«Я сюда не прохлаждаться приехала, – отвечала она на уговоры дочери занять гостевую спальню. – А тебя охранять!»
Знать бы, от кого? От самой себя, наверное. Самый главный враг Марианны – она сама. Ее непостижимая покорность судьбе. Ее неуемное любопытство. Разные качества вступали в противоречие, заставляя ее страдать и ошибаться. Но она ни о чем не жалела.
Марианна лежала, подложив под голову подушку и наблюдая, как бегают по потолку солнечные тени. Ее сморило, и она погрузилась в чуткую дрему…
Около полудня она проснулась от тихого шороха листвы за окном, привстала и позвала мать. Та не ответила.
Марианна вскочила и выглянула во двор. За занавеской билась о стекло желтая бабочка. Между деревьями сада двигалось что-то белое, колыхалось и развевалось.
– Мама! – вырвался из ее горла сдавленный вопль…
Глория вспомнила, что она врач, когда увидела лежащую на полу черно-белой гостиной Марианну. Антонида Витальевна тщетно пыталась привести дочь в чувство.
– Что с ней? – испуганно шептала она. – Спасите мою девочку…