— Привет, — сказал Ваня, стоявший у ограды с дипломатом в руках.
— Привет. — Я непонимающе вскинула бровь. — Чего не на работе?
— Проверил бестолковых подчинённых да решил домой вернуться. Вале надо помочь соленья закрывать, а у тебя зачёты скоро, я знаю. — Отчим кинул взгляд на букет красных роз у памятника. — Мама сказала, ты будешь здесь. Я решил тебя забрать, раз по пути.
Благодарно кивнув, я зашла за ограду. Опустилась на колени, положив букет белых гвоздик рядом с розами. Подняла взгляд на фотографию совсем ещё молодого мужчины: он не улыбался, но даже на кладбищенском памятнике в серых глазах светилась улыбка.
Красные розы… Значит, мама зашла по пути на работу.
«Жаль королеву, такой молодой», — вспомнилось почему-то.
Мне с двенадцати лет часто вспоминается этот стих. Даже несмотря на то, что тело отца нашли не у старого дуба, а в искореженной кабине машиниста сошедшего с рельс поезда.
— Поехали? — спросил Ваня, когда я встала и вышла за ограду, а колокольня близлежащего храма разлила в воздухе золотистый трезвон.
— Поехали.
В последний раз посмотрев на фотографию, я вслед за отчимом направилась к кладбищенским воротам.
Зачем электричкам нужны перерывы? Всегда интересовал этот вопрос. Иногда меня заносило на станцию во время этих перерывов, с одиннадцати до часу. Летом, когда идёшь гулять, самое милое дело: сесть на лавочку с бутылкой сока и какой-нибудь булкой, уткнуться в книжку, наслаждаться солнцем и ветреным шумом несущихся мимо экспрессов. Я всегда любила смотреть на поезда, пусть даже просто проносящиеся мимо — папа-машинист заразил.
Иногда мне думалось: а вдруг какой-нибудь экспресс возьмёт и остановится? Двери его откроются, и поедет он в волшебные края: куда же ещё может поехать экспресс, который не должен был остановиться… Но мысли материальны, как известно. И однажды, ровно в полдень, один экспресс взял да и остановился. А я, недолго думая, запрыгнула внутрь — и приехала на тихую светлую станцию, где ждал кого-то человек, который тоже всегда любил смотреть на поезда.
Конечно, любой скажет, что такого не может быть. Что нельзя просто взять и съездить в гости к тем, кого уже нет. Что экспрессы никогда не останавливаются в перерывах. Что на самом деле я просто посмотрела на экспресс, пронесшийся мимо, и осталась сидеть на перроне, думая о том, что могло бы случиться, если б он остановился.
Может, так оно и было.
Я знаю, что ничего не знаю. Честно. Я знаю только, что не надо отчаиваться, когда кто-то уходит от нас туда, где мы не можем его догнать. Пока мы помним и любим, всегда найдётся полуденный экспресс, который отвезёт нас на залитую солнцем станцию, где кто-то всегда будет ждать подъезжающих поездов. Пусть даже станция эта есть лишь в нашей памяти — или чём-то более эфемерном, но не менее важном, чем память.
Ведь где-то всегда есть место, где помнят и любят нас они. Помнят, любят — и ждут.
2011 г.