Верования ульшаитов, в пересказе ведьмы, совершенно очаровали Батигар, хотя многое в них оставалось ей неясным. Так, например, Грозноглазый Горалус, если вдуматься, оказывался не главным божеством, а одним из мужей Ульши, в обязанности которого входила охрана Великой Жены и Матери. Подобное положение не вязалось с тем, что основная масса поклонников Горалуса превозносила многоженство и богачи считали своим долгом иметь гаремы. Об этом-то несоответствии принцесса и собиралась расспросить Мисаурэнь, когда капитан Толеро, отпустив её, погрузился в свои ежедневные расчеты курса «Нортона», но ведьма опередила подругу:
— Объясни-ка мне наконец, что твой престарелый ухажер надеется отыскать в своих бумажках, когда не пытается затащить тебя к себе в постель?
Батигар наморщила носик — говорить о липучем и занудном Толеро ей совершенно не хотелось, но, уступая желанию Мисаурэни, сказала:
— Он всю свою жизнь плавает по Жемчужному морю и утверждает, что составил для некоторых его участков карты, которые позволяют ему, проделав ряд измерений и расчетов, определить, где находится нужное судно, например «Забияка». Ты видела, как его матросы опускают за борт веревку с грузом и узлами, ловят сачками ветер, замеряют повороты флюгеров и запускают надутые теплым воздухом шары в небо? Он говорит, что, сверяя полученные цифры с таблицами и картами, зная парусность и примерный вес «Забияки», сумеет вычислить его местоположение.
— По цифрам, полученным его матросами, он найдет «Забияку»? Ну, тогда он колдун, каких свет не видывал! — усомнилась Мисаурэнь.
. — По его словам, ему уже доводилось отыскивать таким образом корабли, и вскоре мы сможем убедиться, действительно ли он великий умелец или искусный лжец, надумавший обдурить бедную принцессу, — усмехнулась Батигар. — Но знаешь, я верю ему. Он показал мне трубы, в которые матросы смотрят на горизонт, и они в самом деле увеличивают предметы в десятки раз. Толеро развинтил одну из них и рассказал, как она работает, и все же я ничего не поняла. Так же как не понимаю, каким способом удается тебе внушать людям мысли, хотя ты который раз стараешься растолковать это.
— О, Грозноглазый! Ведь ты умеешь читать? Так вот…
— Корабль! — громко возвестил впередсмотрящий, отнимая от глаз волшебную трубу.
— Катапульты к бою! — тут же отозвался Яскер — помощник Толеро — и дунул в свисток, призывая абордажный отряд собраться на катастроме.
Девушки не успели опомниться, как все вокруг пришло в движение. Гребцы заняли свои места — ибо маневренность бирем, несмотря на все мастерство корабельщиков Белого Братства, оставляла желать лучшего и в бою паруса заменялись веслами, — воины абордажного отряда, на ходу облачаясь в кожаные доспехи, с оружием в руках строились на катастроме, а группа механиков расчехляла обе установленные на баке катапульты. Некоторое время подруги с интересом наблюдали, как споро работают люди, обслуживающие метательные механизмы: натягивают с помощью ворота тетиву, сплетенную из скрученных жил, толщиной превосходящую мужскую руку, укладывают в гнездо ползуна бревно, способное пробить борт или палубу корабля с дистанции в шесть сотен шагов. До сих пор ни Батигар, ни Мисаурэни не доводилось видеть подобный машин в действии, и они взирали на них с восхищением, и некоторым недоверием.
— Любуетесь нашими красотками? — обратился к принцессе подошедший с кормы капитан, весело потирая руки. — Говорил я вам, что для меня найти в этих водах корабль так же просто, как сосчитать собственные пальцы!
— Погодите радоваться, может, это ещё и не «Забияка»! — поддразнила его Мисаурэнь, но Толеро, погрозив мнимой служанке пальцем, самодовольно произнес:
— Поверь мне, малышка, сейчас эти воды бороздит очень немного кораблей, и было бы удивительно, если бы этот оказался не тем, который нам нужен. Погрешность расчетов превзошла мои ожидания, но виной тому, надо полагать, шторм, потрепавший корабль северянина больше, чем я думал.
— Капитан, это действительно «Забияка». У него сломана мачта, он идет на веслах и одном артемоне, держа курс на северо-восток. Похоже, они намереваются пристать к берегу и устранить нанесенные штормом повреждения, — доложил подошедший Заруг, постоянно бывший в числе тех, кто осматривал горизонт в дальнозоркие трубки.
— Ага! — возликовал Толеро. — Все, как я говорил, не так ли, принцесса?
— Толеро, вы — великолепны! Я не сомневалась в вашем искусстве и все же поражена! Примите мои поздравления. Любопытно было бы увидеть лицо северянина, когда тот поймет, что ему придется расстаться с кристаллом.
— Принцесса, любое ваше желание для меня священно, и я не вижу причин, по которым вы не могли бы насладиться этим зрелищем. Заруг, будь поблизости, а ты, Яскер, постарайся подвести «Нортон» как можно ближе к «Забияке», чтобы нам не пришлось пользоваться шлюпкой и срывать голос. Если корабль северянина сильно поврежден, катапульты нам не понадобятся, но абордажный отряд пусть будет наготове.
Отдав необходимые распоряжения, Толеро предложил принцессе подойти к борту и посмотреть, как команда «Забияки» готовится к встрече с «Нортоном». Взяв у наблюдателей чудесные трубки, они прильнули к окулярам, и Батигар почувствовала разочарование. Представший перед ней корабль оказался раза в три меньше биремы, шторм основательно покалечил его, а на палубе отчетливо были видны следы пожара. Он то и дело зарывался носом в воду, рыскал из стороны в сторону, точно пьяный, и немногочисленная команда, старавшаяся удержать его на плаву, конечно же, не могла оказать биреме ни малейшего сопротивления.
Переводя дальнозоркую трубку с одного лица на другое, принцесса отыскала старых знакомых: Мгала, обросшего со дня их последней встречи бородой, Эмрика и Гиля, откачивавших с помощью похожего на большое коромысло устройства воду из трюма. Одетые в лохмотья, они мало отличались от дувианских пиратов, и, несколько мгновений понаблюдав за ними, Батигар передала трубку Мисаурэни — ей не хотелось смотреть на обреченный корабль. Подглядывать было противно, да и не видела она в этом особого смысла: боя не будет и победа над северянином не принесет славы мастеру Толеро.