В эту секунду парень впервые за все путешествие ощутил себя взрослым. Теперь Илий относился к нему как к равному, доверял ему. Дэн обрадовался бы этому, если бы не ощутил вдруг весь груз возложенной на него ответственности – теперь от него, без преувеличений, зависели жизни двух детей. Парень слабо улыбнулся и подумал, что, наверное, быть взрослым не так уж круто, как он думал.
Утренний свет манил его наружу, он вышел из зернохранилища, подставил лицо легкому ветерку и пошел по полю. Свинцовые тучи еще висели на горизонте, но из-за ближайшего холма уже выглядывала багряная макушка солнца.
Дэн шел вперед, разминая онемевшие ноги, чувствуя, что одежда на нем все еще сырая после вчерашнего дождя. Голод теперь ощущался острее, и пройдя шагов двадцать, он остановился, поглаживая ноющий живот. Жаль, что на поле, где они оказались, ничего не растет.
Ему захотелось подняться на холм и немного согреться в лучах рассветного солнца. Но не дойдя и десяти шагов до подножия, парень остановился. На кроваво-красном небе начала медленно вырастать темная фигура. Сначала показалась большая голова, за ней плечи и туловище. Затрепетали на ветру полы черного балахона. Наконец исполинская фигура достигла вершины, и одновременно с этим солнце начало менять багряный цвет на золотой. Чудовище на холме ослепительно ярко заблестело.
«Смерть», – одними губами прошептал Дэн, не в силах отвести глаз от ужасного существа, стоящего на холме.
И тогда еще более страшная мысль поразила его. Что, если перед ним Самая Главная Полудница – чудовищного размера, сжигающая все на своем пути? Что, если она пришла спалить поселок Мирный и Майкоп, Москву и Петербург, Париж, Лондон, Мадрид, Пекин, весь мир?..
Он опомнился и бросился бежать. Нужно предупредить Илия, спрятать детей!
Грязь с хлюпаньем разлеталась в стороны. Дэн оторвал от земли ногу и почувствовал, что ботинок все-таки остался в вязкой жиже. В следующую минуту его голая стопа опустилась в холодную лужу. Но он так спешил, что не обратил на это никакого внимания.
– Данила! – послышался высокий женский голос. Мурашки побежали у парня по спине. Только не оборачиваться! Вдруг огромная полудница снова превратилась в его мать и преследует его? Откуда она узнала его имя?
Он вихрем ворвался в кирпичный домик и замахал руками в сторону поля. Дыхание у него сбилось, он не мог произнести ни слова.
– По-по-лудница, – выдавил он из себя. – Она здесь.
Илий вскочил, коротким жестом указал ему на детей и выбежал наружу. Дэн сел на колени, закрыв детей спиной и, широко расставив руки, не моргая, уставился в дверной проем, в котором исчез доктор. Ярко-алый прямоугольник теперь казался зловещим на фоне темной кирпичной стены. Дети крепко прижались к нему. Девочка, не понимая, что происходит, коротко всхлипнула. Максим взял ее ручку и успокаивающе погладил.
Дэн прислушался и различил удаляющиеся шаги доктора, идущего по грязи. Их сменила тишина, от которой волосы вставали дыбом. Только радужные капли падали и разбивались о порог, словно отсчитывая секунды, которые им осталось жить.
Внезапный звук, который раздался в этой тишине, Дэн меньше всего ожидал услышать. Смех. Не зловещий хохот ведьмы-банши, не завывания кикиморы, а обычный приветливый женский смех. Затем послышался низкий басок доктора, которого, по всей видимости, тоже что-то развеселило.
Дэн все еще закрывал собой детей и думал: «Это морок. Галлюцинация. Она убила доктора и сейчас войдет сюда».
Но вместо нее в проеме появился Илий. Его движения были такими будничными, словно он встретился с соседкой. Следом за доктором в их убежище вошла женщина, которую Дэн сначала принял за старуху. И только когда луч света упал на ее лицо, парень понял, что никакая она не старуха. Просто волосы у нее седые. Может быть, они всегда такими были? Дэн, попытался вспомнить, видел ли он когда-нибудь Софию без головного убора? Ее темные одежды были в грязных разводах, лицо осунулось. Но прежняя улыбка светилась все тем же ласковым светом.
Она бросила на пол ботинок.
– Это не ты потерял, когда улепетывал от меня? Неужели я такая ужасная?
Дэн смутился:
– Там… Просто так светило солнце… Я… Мне показалось…
– У нас у всех нервы на пределе, – услышал парень голос доктора. – Мы ведь не знали, удалось вам остановить полудниц или нет.
– Удалось, – ответила монахиня и по лицу ее прошла нервная судорога. Она уселась на пол и достала что-то из-за пазухи. – По дороге мне встретился грушевый сад. Кто хочет подкрепиться?