С этими словами она откинула в сторону край темной мантии, в которой лежали зеленоватые плоды.
Недолго думая, парень схватил грушу и вцепился в нее зубами. Сладкий сок потек по подбородку.
– Это самая вкусная груша, которую я ел.
Он вытерся. Моргнул.
– Подождите, разве это не воровство – брать груши из чужого сада?
Монахиня рассмеялась, откинула голову назад и продекламировала:
– И случилось Ему в субботу проходить засеянными полями, и ученики Его дорогою начали срывать колосья…
Дэн подозрительно сощурился.
– Не бойся, – продолжила София. – Сад давно заброшен. Как и поле. Как и зернохранилище. Это хорошая новость. А плохая – мы все еще далеко от цивилизации.
Глава 36
Долгий путь
Они шли медленно, делая частые привалы, потому что погода наконец наладилась. Солнце светило, но дул прохладный ветер, и больше не было той беспощадной жары, которая мучила их последние недели.
Местность по-прежнему оставалась безлюдной. Заброшенное поле Дэн обошел дважды, но нигде не нашел следов дороги. Только на окраине обнаружились фундамент сгоревшего дома и остов трактора. Сложно было сказать, когда случился пожар – этим летом или прошлым, но, по всей видимости, гости сюда не заходили уже давно.
С появлением Софии настроение у всех улучшилось. И хотя у них не было ни еды, ни лекарств, появилась надежда, что скоро они дойдут до монастыря.
Илий терпеливо ждал и не спрашивал монахиню о событиях, произошедших в пустоши.
Дэн, напротив, терпеть не собирался, любопытство душило его, и он всячески намекал Софии, что хотел бы узнать, что же с ней произошло.
Она долго собиралась с мыслями, затем кратко и скупо рассказала им о последней своей встрече с полудницами.
– Теперь я точно буду знать, что нас никто не преследует, – выдохнул Дэн. – Больше никаких фантастических чудовищ.
– Это еще не значит, что мы в безопасности, – заметил Илий.
– Мы бредем уже четыре часа, а я что-то никого вокруг не вижу. Кто же нам угрожает?
– Самые обычные враги человека. Обычно мы их не замечаем, но они всегда рядом.
– Серьезно? И как же их зовут?
– Усталость, болезнь и голод. Ты вроде бы успел с ними хорошо познакомиться.
– Ближе некуда.
– Есть куда. Поверь. Но давай не будем делать их своими друзьями.
– Я и не настаиваю.
После полудня Илий стал сокращать время стоянок – состояние девочки ухудшалось. Температура росла, усилился кашель. Через час началась лихорадка. Девочка вспотела, ее тело била мелкая дрожь.
Дэн помрачнел и умолк, Максим кусал губы, доктор хмурился и искал что-то глазами в пожухлой траве. Девочку он никому не отдавал, видимо, привык нянчиться с ней за время пути. Когда София на привале предложила ему подержать малютку, он даже растерялся.
– Вам нужно прийти в себя, Илий, – сказала монахиня, присаживаясь на ковер из мха. – Даня нашел родник, вон за теми соснами. Идите, попейте воды и умойтесь.
Он молча кивнул. В пути София не раз замечала, что от сильного утомления доктор путал имена детей, то мальчика называл Гошей, то девочку – Зариной.
Илий опустил руки в родник и, зачерпнув воды, долго держал ладони на лице, чувствуя, как холод струится по подбородку.
– Вы должны поспать хотя бы полчаса, – попыталась убедить его София, когда он вернулся.
Илий слабо улыбнулся.
– Может быть, я уже плохо понимаю, кого спасаю и куда мы идем, но одно знаю точно: мы должны скорее донести детей до места, где их накормят и уложат спать.
– Послушайте, Илий. Я не смогу нести девочку так долго, как вы. Отдыхайте и восстанавливайте силы.
Доктор вздохнул:
– Это разумно. Но девочка…
– О девочке я позабочусь. Пока она побудет со мной.
– Вам тоже нужен отдых.
– С чего вы взяли?
– Ваши губы, они все время шевелятся, непроизвольно. Простите, что говорю об этом, но до вашего свидания с полудницами я не замечал у вас такой привычки.
– Может быть, я просто молюсь?
– Может быть. Но теперь это выглядит иначе.
– Вы опасаетесь за мой рассудок, доктор? Признаюсь честно, я сама удивляюсь, как сумела его сохранить.
Илий откинулся на мох, закинул руки за голову и закрыл глаза.
– Последняя моя встреча с полудницей чуть не стоила мне жизни. Вы же встретились с целой ордой и выжили, почему?
– Если бы я знала…
Доктор повернулся набок. София погладила ребенка по волосам. Девочка сопела, свернувшись калачиком у нее под рукой. Взрослые молчали, каждый думая о своем, наконец, монахиня сказала:
– Вы ведь скажете мне, если я перестану себя контролировать. Если безумие победит, – она сглотнула, ее голос задрожал. – Именно этого я всегда боялась, именно этого – утратить способность ясно соображать, перестать быть собой и остаток жизни глядеть как в кривое зеркало…