Доктор отметил, что температура у нее немного спала, но состояние девочки все еще тревожило.
Солнце начало быстро катиться за горизонт. От этого помрачнели не только краски, но и путники. Еще одной ночи под открытым небом они никак не ожидали.
Когда янтарный круг почти исчез за очередным холмом, выросшим у них на пути, Дэн услышал звук, напоминающий тихий плеск волн, шуршащих галькой.
Он рванул вперед так резко, что из-под ног вынырнули две перепуганные птицы.
– Покрышки! Это они! Трутся. Асфальт!
Никто ничего не понял, а парень уже взлетел на вершину холма и завопил во все горло:
– Трасса! Я вижу трассу!
Максим, несмотря на усталость, запрыгал и начал кричать вместе с ним. София охнула, а Илию показалось, что у него открылось второе дыхание.
Однако, когда они поднялись наверх и пошли вдоль дороги, автомобили куда-то исчезли. Вечерняя трасса длинной ниточкой тянулась в гору.
Еще три километра они шли, переговариваясь вполголоса и жадно прислушиваясь – не затарахтит ли где мотор. Усталым ногам непривычно было ступать по ровному асфальту.
Первое сообщение о том, что они спасены, принес легкий ветер. Запах жаренного на углях мяса показался одновременно пыткой и сказкой.
На обочине темнел силуэт деревянного одноэтажного домика, окруженного бревенчатыми беседками. Вторым сообщением стало окошко – золотой квадратик на фоне темной стены, вечный символ того, что в доме живет человек.
Чем ближе они подходили, тем явственнее проступала из темноты надпись «Шашлык у Азиза». И доктор был убежден, что ни один ресторан мира сейчас не может соревноваться с этим местечком по вкусу блюд.
Илий мельком оглядел заведение. На стоянке был припаркован только один грузовик. Хозяин дорожного ресторана, усатый коротышка со смеющимися глазами, в потертой клетчатой рубашке, стоял на открытой веранде и готовил чай в самоваре, добавляя в огонь ароматные щепки. Он радостно окликнул посетителей, но когда путники вышли из сумерек под свет фонарей, Азиз раскрыл рот и просыпал щепки на землю.
– Пропавшие дети? – вытаращился он на доктора, выслушав его короткий рассказ. – Да-да, я слышал! Все только об этом и говорят.
Он бегло оглядел пришедших и вдруг воскликнул:
– Скорее! Садитесь, мои сладкие, мои медовые. Сейчас мы вас накормим. У Азиза всегда вкусно, всегда хорошо. Наверное, не завтракали сегодня?
– С позавчерашнего дня, – мрачно бросил Дэн, шлепаясь на скамью.
Хозяин бросился к дверям, суетливо поглаживая черные усы, и через десять минут его супруга принесла им на подносе ломти свежего хлеба и дымящийся в плошках суп.
– Спасибо! – прошамкал Дэн с набитым ртом, по щекам у него текли слезы. – Спасибо!
Он быстро заработал ложкой, но его руку кто-то придержал.
– Что! Почему?
Парень зло уставился на Илия.
– Мы слишком долго не ели, – спокойно ответил главный враг человечества. – Не торопись. Иначе скрутит так, что не встанешь. И не налегай на хлеб.
Доктор медленно отодвинул миску.
Парень уронил голову на грудь, вытер грязный нос, выдохнул, но все-таки сбавил темп.
Азиз молча сидел на стуле в тени и разглядывал ночных гостей. Их стоптанная обувь уродливой грудой лежала на полу. Сами они, как большие и маленькие пыльные мотыльки, восседали за столом в свете фонаря и двигались сонно, неспешно. Он ни о чем их не спрашивал, пока они не наелись. Затем, когда его супруга разливала пряный чай, Азиз достал из нагрудного кармана короткую деревянную свирель и заиграл.
Древняя грустная мелодия разлилась струями по воздуху, приласкала, позвала в края, где нет ни усталости, ни болезни, ни разлук с любимыми, рассыпалась трелью, поднялась высоко к ледникам, где свищет ветер, и опустилась на самое дно ущелья.
Дети притихли, Дэн ошалело глядел на луну, София даже не пыталась вытереть слезу, которая, как капля масла, скатилась по ее бледному лицу.
Илий тяжело поднялся.
– Спасибо. У нас ничего с собой…
Хозяин погрозил кулаком, приложил палец к губам, показал на уши.
Путники слушали. Шелестел травами ветер в полях, поскрипывали стулья, прячась за бегущими облаками, подмигивала луна.
– Огни не бродят по холмам. Идите дети по домам, – торжественно продекламировал Азиз, встал, пригладил усы, прошелся. – Такая была считалка. Играли во дворе. А откуда она взялась? Отец, потом еще дед…
Он вышел в свет фонаря, посмотрел Илию прямо в глаза.
– Я знал, что кто-нибудь сегодня придет. А будут ли еще беды?