Он резко шагнул вперед, девушка дернулась, но наемник всего лишь протянул Илию, сидящему на мосту, широкую ладонь.
– Прощай, доктор. Больше не теряй свою дочь.
Илий подал ему руку, крякнул, поднялся:
– Прощай, Векса. Спасибо тебе.
– За что?
– Так, ерунда. Ты всего пару раз спас мне жизнь. Но за это я, видимо, никогда не рассчитаюсь. За детей, Векса, за то, что ты все-таки помог найти их и спасти.
Наемник принялся разглядывать ботинки.
– За жизнь одного ребенка, – сказал он глухо, – не платят жизнью другого ребенка. Это моя правда.
Блеснула фикса, не золотая – серебряная в свете луны.
– Помнишь, доктор, я говорил, что у меня тоже есть дети?
– Да, «рассыпаны по миру».
– Ха! Хорошо, что я не знаю, кто из них сейчас чем занят, а то бы бегал по лесам и полям, как ты!
Наемник махнул рукой и пошел обратно к автомобилю. Илий покачнулся, оперся на перила.
– Эй, Векса!
– Что?
– У тебя еще есть время?
– Немного.
– А фонарь?
– Найдется и фонарь.
– Если пойдешь по тропинке через тот холм и войдешь в лес, то скоро наткнешься на двоих ваших, которые ушли по ягоды. Кажется, на них напал оборотень. Оба ранены и, скорее всего, сейчас пытаются прийти в себя. Забери их.
– Ты сказал вовремя, доктор. Завтра все мы уезжаем отсюда. В этих краях вы еще долго не увидите людей с оружием. Что-то еще?
– Да. Один из них хочет меня убить.
– Каланча… Вы еще легко отделались.
– Не так уж легко.
– Не беспокойся. Я прослежу, чтобы он покинул Адыгею вместе с нами. Но вечно следить за ним я не могу. Так что будь начеку, доктор. Такие, как он, помнят обиду долго.
Он еще раз махнул рукой, и его коренастая фигура растворилась в тумане.
– Возвращаемся… – сказала Гульшан.
Илий вздрогнул от ее тихого голоса. Вязкий туман обступил их со всех сторон, и если бы не тропинка, им никогда бы не дойти до монастыря. Сырая пелена таяла, расходилась, вдалеке блеснул теплый огонек.
Триста шагов отделяли его от дочери. Он шел в этом тумане и раньше, вчера, позавчера, всю жизнь – не зная, куда идет, не зная, кого спасает.
Он шел, потому что неизведанное – это смерть. В конце пути туман обязательно приоткроет занавес и под ним – разгадка, ответ. Плохой или хороший, печальный или радостный – неважно. Главное, знай себе иди за ответом, за ясным утром, в котором очертания предметов любимы и знакомы…
– Илий!
– Да…
– Вы спите на ходу.
Его пальцы ощутили грубое дерево и холодное железо монастырских ворот. Ночь, вокруг все еще ночь.
Гульшан постучала. Откуда-то сверху донеслись приглушенные голоса, словно кто-то катался по волнам. В щелях забегали огни. Заскрипел засов. Дверь поддалась.
Старая монахиня с сеточкой морщин вместо губ поманила их за собой, поднимая повыше лампадку. Они прошли узкий мрачный коридор, еле переставляя ноги, и тут же перед ними расцвел огнями и красками монастырский двор, полный свечей, людей и глаз, которые, не отрываясь, смотрели на вошедших.
Быстрая худая фигурка отделилась от толпы и с размаху бросилась на доктора, обняла костлявыми руками, ткнулась грязными, пахнущими дорогой волосами доктору в подбородок.
– Дэн…
– Как… Я думал…
Парень тихо заплакал. Илий взлохматил ему волосы, прижал крепче. Гульшан ласково погладила Дэна ладонью по щеке.
– Все прошло. Все позади.
Подросток обернулся на ее голос, разглядел красную полосу на шее, открыл рот, но ничего не смог произнести, взял ее руку и поцеловал раскрытую ладонь, прижал к щеке. Девушка не сопротивлялась. Она тоже плакала. Уже второй раз, в том же саду, сама не зная, почему.
Когда Илий поднялся в гостевую комнату, Зарина уже спала.
Он стоял и смотрел на ее румяное лицо со светлыми завитушками, прилипшими к вспотевшему лбу. Пошевелишься, издашь громкий звук, и мираж растает.
– Она – маленький герой – услышал он шепот за плечом.
Гульшан стояла в комнате – как давно, он не знал.
Доктор облизал губы:
– Сильно… она была напугана?
– Как любой ребенок, оказавшийся без родителей в незнакомом месте.
– Эти воспоминания, – Илий тяжело опустился на стул. – Они останутся на всю жизнь.
– Некоторые ученые считают, – прошептала Гульшан. – Что дети помнят себя только с четырех.
– Ученые, – пробормотал Илий. – Что-то я им больше не доверяю.
Они переглянулись и беззвучно рассмеялись.
– Все, доктор, – девушка подняла его со стула. – Будьте послушным мальчиком. Пора отдыхать. Вы ляжете здесь или в соседней комнате?
– Здесь, – сходу ответил Илий.
Гульшан сощурилась.