– Да, это главное. Но мне жаль ее родителей. После смерти бабушки я жила в их доме, и они относились ко мне, как к дочери. Они так долго ждали ребенка, а когда он появился, Бог подарил им всего два года.
– Прежде у них не было и этих двух лет.
Гульшан шмыгнула носом.
– Я жалею, что ничего не могу для них сделать.
– Разве? – прозвучал в ответ голос, и Дэн узнал по интонациям Софию. – Прямо-таки ничего?
Гульшан промолчала. Сквозь ограду чувствовалось, как она напряженно думает. Затем она сказала так тихо, что парень еле различил слова:
– Но… Я не могу. Неважная из меня мать.
– У тебя будет время всему научиться. Удочерение – долгий процесс.
– Если я решу ее удочерить, думать уже не придется, – парень услышал, что, сказав это, девушка улыбнулась.
– Гульшан, ты спасла Зарину. Ты провела с ней в монастыре несколько дней, и дочка Илия полюбила тебя. Найденная девочка тоже тебя полюбит, не сомневайся. Ну что ты?
Дэн услышал, что девушка снова плачет, но иначе, словно в ней что-то оттаяло.
– Врачи сказали, что у меня никогда не будет детей. А теперь получается…
Всхлип. Тяжелое дыхание.
– Получается, что врачи не предсказывают наше будущее, – закончила за нее София весело. – Мне пора ехать. Пусть ваша семья будет крепкой. В последнее время я слишком много видела родителей, разлученных со своими детьми. По-моему, нужно что-то менять…
Раздался шорох листвы, потом тихие шаги.
– А знаешь, как зовут девочку, Гульшан?
– Как?
– Полина. Поля.
– Правда, красивое имя?
Дэн зажал себе ладонью рот.
«Так вот, значит, что получается. Гульшан возьмет к себе девочку, которую мы с Илием несли от самого кургана! Вот это да!» – Парень услышал, как монахиня поднялась. Он незаметно начал пробираться к выходу, как вдруг вспомнил слова Софии.
«Пора ехать? Куда это она собралась?».
Он развернулся и бросился к воротам. Монахиня уже стояла там с небольшим рюкзаком за спиной. Сестра Варвара обняла ее, перекрестила и открыла перед ней дверь.
Дэн выбежал из кустов и закричал:
– Куда ты?!
София спокойно оглянулась, сощурила глаза:
– А, это ты… Как отдохнул?
– Я? Хорошо… София… – он сбился. – А тебе… вернее, а вам не нужно еще немного отдохнуть?
Она подошла ближе и шепнула:
– Нужно. Но дело слишком срочное.
– Что за дело?
– Я должна найти родственников женщин, которые подверглись экспериментам, тех, кого мы называли полудницами. Мне нужно передать им послание. Понимаешь?
Она говорила то ли серьезно, то ли шутя.
– Какое еще послание?
– От мамы сыновьям, от жены мужу, от дочери отцу.
Дэн, не отрываясь, смотрел на нее:
– Подождите! Я ведь тоже потерял мать.
– Вот я и дожидаюсь тебя тут. Тяну резину.
– Что? Откуда…
– Когда подслушиваешь двух взрослых теть, – она шутливо поправила на переносице невидимые очки, – делай это так, чтобы они тебя не слышали.
Парень раскрыл рот.
– Ну, что? Будешь задавать вопросы?
Дэн усердно закивал.
– Слушаю.
– Там, в пещере, я видел ее или галлюцинацию?
– Ты видел ее. Вернее, то, чем она стала из-за действия препарата.
В горле у Дэна пересохло. Он хотел спросить еще что-то, но разволновался.
– Когда ты ее встретил, она видела тебя как во сне. Она не могла сказать тебе то, что хотела.
– А что она хотела мне сказать?
София выдержала паузу, взяла его за плечи и заглянула прямо в глаза:
– Она сказала, что всегда будет тебя любить. Даже если вы будете далеко друг от друга.
У Дэна онемел язык, зачесались глаза.
– И это все?! – яростно выпалил он.
– Нет, не все.
– Так что еще она сказала?
– Она сказала: ты можешь перестать писать в тетради, если хочешь.
Парень с шумом выдохнул.
И в ту же минуту обнял Софию. Монахиня улыбнулась, погладила его по голове.
– Спасибо, что спасла мне жизнь. Там, в лесу. Я вел себя глупо. Спасибо. Передай ей, если можешь, что я тоже ее люблю.
Он вытер глаза и побежал в глубину сада.
– Эй, Данила!
Он встал, не обернулся.
– Что?
– Ты сам можешь ей об этом сказать. В любой момент. Когда захочешь.
Он коротко кивнул и скрылся за ближайшим кустом.
София постояла немного одна, покачала головой и вышла за ворота. Дорога вела через мост и терялась в холмах. Ей предстоял долгий путь. Она разыщет семьи полудниц и передаст послание. Она расскажет правду, и, скорее всего, многие ей не поверят. Но пока голоса звучат в ее голове, ничего иного не остается. Мать Серафима сказала ей, что они умолкнут, когда их земные дела завершатся, и душам найдется упокоение. Может, так и будет? Долгий, сложный путь.