Он не попал в «полудницу». Не успел разглядеть ее и даже не понял, держит ли она кого-нибудь на руках. Но следом выплыл другой силуэт, тот, что двигался медленнее, и струя воды пролетела прямо перед ним.
Вторая «полудница» остановилась, словно раздумывая, куда ей двигаться дальше.
Илий закричал что-то бессвязное, пошарил рукой по дну и, вытащив скользкий от тины камень, швырнул его прямо перед горящим силуэтом.
Камень отскочил от ствола ивы и шлепнулся в ручей. Вода окатила фигуру только с одной стороны. На мгновение доктор увидел лицо. Обычное человеческое лицо, испещренное морщинами. Плотно сомкнутые веки, устало опущенные уголки рта. Острая косточка ключицы, выступающая из-под серой кожи. Запястье. Узловатые пальцы. Где-то он уже видел это лицо…
Илий отшатнулся. «Старуха! Старуха из больницы!»
Силуэт разгорелся ярче; словно почувствовав его страх, лицо старухи исчезло в лучах. Доктор зажмурил глаза и услышал голос сына: «Папочка! Папа!».
Илий шагнул вперед.
– Отдай мне сына. Поставь на землю! Слышишь?!
Он выговорил это с большим трудом, как бывает в бане, когда кто-нибудь только что плеснул воды на камни, и горячая волна пара не дает говорить. Его лицо жгло, но он сделал еще шаг.
«Если ничего не случилось с ребенком, значит, ничего не случится и со мной. А если…» – он не дал себе закончить. Он не мог просто стоять и ждать. Какое-то странное спокойствие пришло вслед за этим решением. Силуэт, будто бы отвечая его чувствам, начал светиться чуть тише. Илий протянул руки… Затем бросился очертя голову в самое пекло. На долю секунды он почувствовал тело мальчика, его цепляющиеся пальцы, и прижал к себе. Горячие волны пара обжигали кожу. Илий почувствовал, что проваливается, падает, он в последнюю секунду извернулся и приземлился на лопатки.
Раскрыл глаза. «Полудница» стояла на другом берегу ручья. Свечение ее стало слабее. И доктор снова узнал в силуэте сгорбленную старуху. Свет то становился ярче, то угасал, как будто она тяжело дышала и выбилась из сил.
Медленно, петляя между деревьями, словно слепая, она поплыла прочь.
Доктор осмотрел мальчика. Он был цел: ни ожогов, ни царапин. По щекам Гоши катились слезы, размером с ягоду брусники.
– Папа! Дым! Дым!
– Тихо, мой родной, тихо! – Он поцеловал мальчика в лоб, прижал к себе.
– Дым на тебе! – сказал мальчик, давясь плачем.
Илий посмотрел на свои руки, одежду.
– Это пар. Просто пар, Гоша. Успокойся. Все, уже все.
– Не все! Не все! Зарина! Они забрали Зарину!
Илий вскочил. Теперь уже ему точно никогда не догнать первую «полудницу». На мгновение он подумал оставить сына и броситься в погоню, но мальчик не отпускал его руку, да и оставлять его здесь одного слишком опасно…
Отец с хрустом сжал зубы, совершая чудовищный, немыслимый выбор – кого из детей спасать. Мальчик выжил, но Зарина…
В кустах раздался треск. Гоша вскрикнул, его нижняя губа затряслась. Илий спрятал его за спину и нащупал на дне ручья новый камень. На поляну шлепнулось что-то длиннорукое и длинноногое, в листьях и паутине.
– О, вы тут! – обрадовался Дэн. – А я не понял, куда нужно звонить, и решил догнать вас.
Он хлопнул глазами.
– А где мелкая?
Гоша испуганно выглянул из-за плеча отца. Доктор только покачал головой.
– И что, – парень сглотнул слюну. – Что нам теперь делать?
– Идти за ней. Но вы останетесь тут. Следи за Гошей. Двигайте к дому.
Он передал мальчика Дэну. Гоша снова заплакал.
– Куда вы? – спросил Дэн.
Доктор махнул рукой в ту сторону, где скрылась первая фигура.
– Но там, за лесом, обрыв. И горное плато. Они… – парень побледнел. – Там можно здорово упасть.
– Не думаю, что они подчиняются всем законам физики.
– Так значит, они существуют, эти «полудницы»?
Доктор неопределенно махнул рукой и скрылся в кустах.
Только теперь Дэн понял, что остался с Гошей совершенно один.
Илий теперь не так торопился: во-первых, он выбился из сил, во-вторых, он уже убедился, что не способен догнать первый силуэт на своих двоих.
Он присматривался к следам, которые могли бы указать, куда направилась «полудница», и скоро обнаружил, что трава, растущая под деревьями, местами опалена. Этот явный след можно было разглядеть даже на бегу.
Доктор прошел сквозь тесно растущую изгородь, раздвигая мешающие ветки, и еле успел вовремя остановиться. Сразу за дикой изгородью начинался обрыв. Насколько хватало взгляда, тянулась равнина, окаймленная рядом зеленых холмов.