Илий вскочил и побежал по коридору, темному, но в то же время исчерченному белыми лучами, бьющими из дырявых стен. Только теперь он сообразил, что ловушки у него больше нет.
Доктор бежал наугад, и когда вылетел в очередной пролет, застыл на месте – полудница стояла в каких-то пяти метрах от него. Он поколебался: напасть сразу или сначала хорошенько рассмотреть?
Фигура не двигалась, только нервно мерцал ореол света в районе груди.
«Она дышит, часто дышит». Илий унял дрожь в руках, четко, без давления в голосе проговорил:
– Не беги. Скажи, что тебе нужно?
Она ничего не ответила, резко, не по-человечьи дернулась, сменив позу. Илий успел разглядеть за ее спиной дверь. Открыта или закрыта? Ему выпал шанс, редкая удача – монстр загнан в угол. То, что невозможно на равнине, оказалось проще в замкнутом пространстве барака.
Доктор шагнул вперед и его уверенность вдруг схлынула. Сердце сжалось в кровавый комок. Силуэт ребенка едва различимо виднелся на искрящемся фоне. И в этом силуэте Илий узнал…
– Па-па! Па! – голосок Зарины зазвенел тонкой льдинкой, застрял у него в мозгу. – Ты де, па-а-а?!
Мир окрасился кровью, потемнел. Илий покачнулся и оперся на стену.
– Я здесь, малыш, я…
Полудница вздрогнула. Прочитала его, почувствовала. А может ему так только казалось – исходившее от нее свечение не позволяло разглядеть лицо.
– Поговори со мной! – выдавил он из себя уже не так ровно и спокойно.
Почему она отвечала хозяевам барака, но бежит от него?
– Поговори!
– У-у-у, – низкий утробный звук, похожий на гудение ветра в фабричной трубе, полился из глубины коридора. Сначала Илию показалось, что полудница ему отвечает, но к жуткому альту присоединились другие голоса с улицы – далекие, глухие. Они проползли сквозь щели деревянного барака, как черви, заставили содрогнуться, съежиться.
– У-у-у! – нарастал гул, вводя в оцепенение.
Бухнул выстрел. Дикий вопль разодрал воздух, захлебнулся в истерике. Как на восточном базаре, поднялся гвалт совсем других голосов, знакомых, но не менее страшных – человеческих.
«Начали обстрел здания!» – решил Илий и с досады вцепился ногтями в черную древесину.
Но выстрелы не повторились, только крики, душераздирающие крики огласили округу – на бандитов кто-то напал.
«Пора отсюда убираться».
Он шагнул к полуднице, показывая, что в руках у него ничего нет.
– Я не обижу тебя, слышишь?
Разбитая бутылка на полу, щерившая пасть, полную острых зубов, предательски хрустнула, раскрошилась под подошвой. Силуэт заметался в узком коридоре, вспыхнул ярче и, распахнув дверь, вылетел на улицу.
Илий бросился следом. Яркий свет ослепил его, и в разбитый глаз будто кто-то швырнул угли. Он сощурился и пригнулся, чуть не налетев на ветку. Тут же прогремел выстрел, и на плечи доктора посыпалось что-то мелкое, сверкающее. Он поднял голову и увидел, что стеклянный фонарь у пожарного выхода разлетелся на куски.
Он слышал, как с характерным лопающимся звуком сработали ловушки. Но, пробежав немного, увидел, что никто в них не попался – пустые запутанные сети валялись на земле.
Илий вылетел из кустов и встал как вкопанный. На лесной опушке царила неразбериха. Наемники отстреливались от светящихся силуэтов, мелькавших между деревьями. Откуда они взялись?
Один боец катался по земле и визжал, пытаясь потушить пламя на куртке. Другой сидел, закрывая грязными руками обожженное лицо.
Доктор не знал, куда направилась полудница, похитившая его ребенка. Внутри что-то дрогнуло, сломалось. Он наугад выбрал глазами одну из удаляющихся фигур и побежал следом за ней, спотыкаясь, падая и поднимаясь. Только бы не стоять на месте, только бы… Что? На равнине ему ни за что ее не догнать. Шанс упущен.
Незаметно он пересек круг разваливающегося оцепления. Пробежал по лесу полкилометра и понял, что окончательно потерял след. Ноги упрямо несли его вперед. К горлу подступала тошнота, кружилась земля, и он то и дело опирался на стволы деревьев, чтобы отдышаться.
«Спекся. Ты спекся», – повторял голос в голове.
В области печени, куда его ударили ногой во время драки, крутила-вертела боль.
Илий сощурил глаза, не понимая, мерещится это ему или нет: за лесом алела ровная полоска. Что это? Он медленно заковылял туда. Тонкий голосок дочери стоял в ушах, звал, то ли в мираже, то ли наяву.
Смертельная усталость навалилась на него, как десятитонный кит. Нескончаемая погоня с самого утра на пределе сил, синяки и травмы, полученные в драке, жара, наконец, сломили его – а жизнь Зарины все так же оставалась в опасности. И, вдобавок ко всему, роковая ошибка – он свернул не туда, упустил похитителя.