Услышав такое заявление, оба агента пришли в ярость, а особенно Тимур, у которого к Кирту были свои счёты.
— Это ты сейчас полюбишь боль и побои, которыми мы тебя наградим. — Уверенно заявил Тимур своему кровнику.
— Что такое боль, я знаю лучше любого из вас. С болью я живу всю свою жизнь. — Неожиданно, устало прошептал Кирт. — И, я не хочу, чтобы и вы жили с этим. Так что, я не буду вас трогать, если мы сейчас мирно разойдёмся.
— Так же мирно, как ты разошёлся с моим братом, зверь! — Вскипел Тимур.
Не став тратить больше времени на разговоры, агенты бросились в атаку на Кирта, который хоть и решил, неожиданно даже для самого себя, закончить всё по мирному, оставался всё время на чеку.
Стремительный уклон туловищем влево, и нога Фёдора вместо головы Кирта, ударила в ногу Тимура. Не сговариваясь, оба агента нанесли удары ногами в голову полукровки. Да и зачем им было сговариваться, если это была их любимая спаренная атакующая комбинация.
Удар Двойного Молота, именно такое название дал Тимур этой сокрушающей атаке. Атаке, от которой ещё никому не удавалось уходить. Ведь один из двух наносимых ударов, по любому достигал всегда цели.
Но, как оказалось, только не в этот раз.
Хотя и как посмотреть. Ведь всё-таки один из ударов таки достиг цели.
Только этой целью была нога напарника, а не голова противника, в которую и были направлены удары.
Не став атаковать в ответ агентов, Кирт отступил назад на два шага.
— Что, решил над нами поиздеваться!? — Истолковал действия атланта по своему, Тимур.
С сочувствием посмотрев на капитана, Кирт решил, что сейчас наиболее подходящее время для того, чтобы рассказать тому правду, про гибель его брата.
— Что тебе рассказал Ратский, про смерть твоего брата? — Задал, неожиданный для Тимура вопрос Кирт.
— Всю правду! — Гневно прорычал Тимур, приняв боевую стойку. — То, что именно ты убил его!
Получив в очередной раз доказательство того, что его ложно обвинили, причём, похоже, сделали это специально, для того, чтобы настроить против него брата погибшего майора, который теперь, словно безумный преследовал его, Кирт решил восстановить справедливость.
— Ратский тебя обманул. — Стал рассказывать он правду своему противнику. — Я не убивал твоего брата. Его убили оборотни, которых мы с твоим братом выслеживали в Грозном. Если ты не веришь мне, то, можешь поговорить с Глорией. Тогда погиб её оператор и ещё двое агентов, бывших с твоим братом. Я был, тогда ещё слаб, после той гадости, которой вы пичкали меня, пять лет, пока я был вашим пленником, и не смог спасти ни твоего брата, ни всех остальных, убитых в ту ночь оборотнями. За это я и хочу извиниться перед тобой.
Видя, что Тимур, слушая рассказ Кирта, изменился в лице, и даже опустил вниз руки, Фёдор понял, что нужно было срочно что-то предпринимать. Нельзя было допустить, чтобы капитан совсем размяк и полностью купился на, как сам он лично считал, усыпляющие их бдительность слова противника.
— Тимур, не слушай его. — Скорее приказал, чем попросил Фёдор. — То, что произошло тогда, семь лет назад в Чечне, нас не должно волновать. Сейчас у нас есть задание, и мы должны его выполнить.
Словно очнувшись от сна, Тимур посмотрел на напарника. То, что тот ему напомнил об их долге и ответственности, и в самом деле подействовало, словно вылитое на голову ведро холодной воды, остудившей все чувства и эмоции. Заглушая всё остальное, вернулась холодная расчётливость и исполнительность, привитая ему долгими годами службы.
Теперь было только чувство долга перед исполнением возложенного на него задания. И этим заданием был Кирт.
Переведя взгляд на атланта, Тимур, снова сжав кулаки, поднял руки вверх, принимаябоевую стойку.
— Может, ты говоришь и правду… но у нас есть приказ. И мы его выполним. Так что, это ты меня извини.
Поняв, что агентов так и не удалось уговорить, и мирно ему с ними не разойтись, Кирт безразлично пожал могучими плечами.
— Хорошо. Как пожелаете. Но, лучше бы вы согласились разойтись мирно. Вы, люди, мне не враги. Если, конечно, сами не считаете, меня своим врагом и не пытаетесь навредить мне и моей семье.
В то время как в вестибюле происходил разговор между Киртом и оставшимися на ногах агентами, в подвале особняка тоже кое-что происходило.
Когда Ратский стал приходить в себя, то, первое, что он увидел, был какой-то неясный тёмный силуэт, то ли стоявший, то ли висевший в воздухе перед ним.
Решив, что это помутнение не полностью восстановленного ещё зрения, полковник потрусил головой. Но силуэт так и не пропал.