…Девчата начали готовиться к приему сразу после обеда. А я заявил, что прекрасен и так, свалил в спальню, завалился на кровать и вырубился. Спал, как убитый, до восемнадцати ноль-ноль, вернулся в сознание по будильнику и проявил сознательность — сходу отправился наводить красоту. Справился за полчаса, перебрался в гостиную, организовал ужин и вызвал к себе напарниц.
Они нарисовались в помещении через считанные минуты, оценили мой внешний вид и искренне похвалили. Потом порадовались «промежуточным» комплиментам, в темпе уничтожили свои порции и снова испарились. Зато в половине восьмого по очереди вплыли в помещение во всем своем великолепии, позволили оценить умопомрачительную красоту, насладились «финальными» комплиментами и пообещали отблагодарить. После приема. Если захочу.
— Захочу! — уверенно заявил я,
посмотрел, который час, посерьезнел и дал команду выдвигаться.
Пока поднимались в летный ангар, девчата любовались моей орденской планкой и подначивали. В сообщениях. Так как прекрасно знали, что лифт прослушивается. А после того, как с моей помощью забрались в «Бореи», организовали конференцсвязь и напрочь отпустили тормоза. Поэтому перелет до Императорского дворца субъективно схлопнулся в точку — мы хохотали чуть ли не до слез и унялись только после того, как обнаружили, что наши машины уже висят над парковочными местами. Тем не менее, вспоминать самые удачные шутки и улыбаться не перестали.
Конвойные, дежурившие в лифтовом холле, сочли это нормальным. А двум компаниям чопорных аристократов, проходивших через рамки сканеров, что-то не понравилось. Поэтому обмен приветствиями от души повеселил: нам улыбались на разрыв щек и делали комплименты, но, в то же самое время, испепеляли недовольными взглядами! Приблизительно в том же стиле на нас реагировало и абсолютное большинство дворян, которых мы встретили по пути к Мраморному залу для приемов. А после того, как мы вошли в знакомое помещение и, по традиции, пошли по кругу, мне стало не до анализа чужого поведения — я открыл текстовое сообщение Императрицы, прочитал, выпал в осадок, немного подумал и… отправил убийственные предложения девчатам. С просьбой ознакомиться и высказать свое мнение.
В этот раз первой отстрелялась Костина: написала, что это — выстрел, убивающий целую стаю зайцев, и посоветовала соглашаться, не думая. Секунд через пятнадцать приблизительно то же самое написала и вторая Красотка. А Марина изрядно шокировала:
«Даже если это игра — в чем я очень сильно сомневаюсь — то ты все равно останешься в умопомрачительно серьезном выигрыше. И пусть нам придется отойти в сторону намного раньше, чем планировалось, оно того стоит. Но государыня тебя уважает. Так что с вероятностью процентов за девяносто восемь просто дает тебе возможность обрести дополнительный политический вес. В общем, как мне кажется, ей стоит поверить. Впрочем, ты — Глава Клана, и я поддержу любое твое решение…»
Я покрутил в голове их аргументы, пришел к выводу, что шанс нарваться исчезающе мал, отправил Ромодановской ответ из трех слов и сосредоточился на происходящем вокруг нас — навелся на чету Берестовых, улыбнулся контр-адмиралу, повернувшему к нам свою благоверную, и уронил в общий канал напрашивавшийся вопрос:
«Девчат, мы, часом, не проигнорировали никого достойного?»
«Мы бы не позволили тебе потерять лицо…» - успокоила Темникова, и я, едва заметно кивнув, начал «обязательную программу» — поздоровался с Виталием Борисовичем, сделал комплимент его супруге, выслушал ответы в комплекте с поздравлениями, «не заметил» зависти и злости, промелькнувших во взгляде последней в тот момент, когда она увидела наши орденские планки, и вдумался в монолог ее супруга:
— Тор Ульфович, отчеты о вашем последнем рейде засекречены, но до меня дошла нарезка из видеозаписей, сделанных талгарскими журналистами, и несколько аналитических отчетов местных военных экспертов. Я вдумчиво изучил все вышеперечисленное, затем прогнал материалы через тактический искин и пришел к выводу, что вас и вашу команду наградили не только за сами диверсии, но и за создание идеальных условий для объявления ультиматума жителям всего Каганата. А под таким углом зрения пожалованный вам орден Белого Орла выглядит чуть менее «легковесным», чем хотелось бы. Впрочем, во мне, вероятнее всего, говорит презрение к личностям, которым эта награда встала поперек глотки: наш Император справедлив и никогда не принижает боевые заслуги сотрудников силовых структур.