Он заглянул внутрь еще до того, как я начал говорить, изумленно выгнул бровь и почему-то уставился на потенциальную невесту:
— Ромодановская-сама, этот корабрь передерари под ваши вкусы?
Мария Александровна лукаво улыбнулась:
— Неа: корабли моего братика «тюнингуют» его напарницы — им нравится так развлекаться, а Тор обожает их баловать.
— А разве можно «тюнинговать» военные корабри?
Тут девушка посерьезнела:
— Военные — нельзя. Но заслуги моего названого брата и его напарниц перед Империей Росс настолько велики, что мы, Ромодановские, считаем их друзьями рода, а Император, воздавая добром за добро, подарил Клану Йенсен этот «Черномор» и еще несколько бортов.
Сумэраги поблагодарил ее за исчерпывающие объяснения, поймал мой взгляд, склонил голову — вероятнее всего, в знак уважения к нашим заслугам перед Империей — и напрягся. Практически одновременно с нами. Что именно сообщили ему, я, естественно, не знал. Зато прочитал сообщение, упавшее в общий канал, решил подождать реакции, чтобы разобраться еще в одной грани характера этого парня. И дождался:
— Йенсен-доно, мне дорожири, что один из ваших друзей — Константин Петрович Синицын — торько что поромар чрена моей свиты…
Глава 36
22 декабря 2470 по ЕГК.
…Дослушав монолог «принца», я равнодушно пожал плечами:
— Самоутверждаться за счет меня, моих друзей и моих подруг одинаково бессмысленно — мы выросли из возраста, в котором мальчишки и девчонки меряются размерами достоинств, прошли войну и… не отличаемся особым гуманизмом. Кстати, уведомите, пожалуйста, членов вашей свиты, что это предупреждение действием было первым и последним, так как я вот-вот разрешу команде отвечать на оскорбления по верхней планке допустимого.
— И отправьте этого недоумка в ваше посольство или в какую-нибудь гостиницу! — холодно потребовала Ромодановская: — Мы не потерпим рядом с собой личность, ни во что не ставящую двух Императоров, нас и правила поведения в гостях.
Сумэраги поиграл желваками и задал правильный вопрос:
— Как я понимаю, вы уже в курсе того, что там произошро?
Я утвердительно кивнул:
— Фукуяма Рёу имел наглость толкнуть моего друга плечом и обозвать гайдзином. После чего впоролся в стену шлюза лицом и потерял сознание. А Матвей Леонидович и Михаил Ильич заставили уняться остальных ваших соотечественников, пообещав пристрелить любого, кто решит продолжить конфликт и проявит агрессию. Если есть желание, то могу показать видеозапись — на моем корабле пишется все происходящее…
Такеши заявил, что предпочел бы спуститься к шлюзу и поговорить с членами своей свиты. Что было более чем логично, поэтому я снова пожал плечами, повел рукой, предлагая пройти к лифтам, попросил Настену, Риту и Олю побыть с княжнами, подставил локоть Ромодановской, кивнул своим девчатам и двинулся следом за «принцем».
Пока спускались на нужную палубу, еще раз пересмотрел видеозапись стычки, мысленно порадовался скорости выполнения боевой связки, написал Синице, что тренировал его не зря, и морально настроился на долгие разборки. Из кабинки вышел первым, растолкал телохранителей, окруживших подступы к шлюзу, оказался перед толпой юных соотечественников Сумэраги, грозно сверкавших узенькими глазками,
и негромко рыкнул:
— Вы, кажется, забыли, что находитесь в гостях и что любое неуважение к нам, принимающей стороне, ложится грязным пятном на репутацию вашего Императора…
Перевод этого утверждения заставил спасть с лица практически всех «героев». А я продолжил давить:
— … зато об этом помню я. И изувечу любого, кто посмеет не услышать это предупреждение и как-либо оскорбить нашего Императора, мою названую сестру, девушек из ее свиты, членов моей команды или меня.
Тут рядом со мной нарисовался Такеши, коснулся моего предплечья и приятно порадовал:
— Йенсен-доно, черовека, который проигнорирует ваше предупреждение, накажу я. Насторько серьезно, что вы, принимающая сторона, сочтете себя отмщенной…
Я коротко кивнул в знак того, что меня устроит и такой вариант решения проблемы, и «принц», благодарно поклонившись, переключился на японский. Устраивать разнос в нашем присутствии, естественно, не стал. Но пообещал свите с ними поговорить таким тоном, что откровенно поплохело даже паре-тройке телохранителей. Не забыл и о требовании Ромодановской — приказал загрузить «поломашку» в какой-нибудь флаер огневой поддержки и отвезти в посольство. А потом снова повернулся ко мне и поинтересовался, где бы он мог поговорить с соотечественниками без посторонних.