Пока толпа выполняла боевой приказ, я отправил запись своей беседы с Такеши аж шести заинтересованным лицам — Марине, «названой сестренке», Императору, его супруге, их сыну и невестке. Сообщения украсил флагами «Очень срочно!», поэтому Ромодановская-младшая поплыла взглядом сразу после того, как вошла в лифт. А минуты через четыре-четыре с половиной прислала «промежуточный» ответ. Видимо, просмотрев самую интересную часть разговора и сделав напрашивавшиеся выводы:
«А он неплох. Ибо однозначно говорил то, чего требовала душа. А еще умеет признавать свои ошибки и извиняться, замечать не только свои, но и чужие заслуги, адекватно оценивать ситуацию, принимать нестандартные решения и играть по чужим правилам. С остальным разберусь после того, как просмотрю всю запись и прогоню ее через искин, а пока поблагодарю тебя и за правильно проведенный разговор, и за то, что прислал мне этот файл, и за то, что ты есть: БОЛЬШОЕ СПА-СИ-БО!!!»
Я ответил ей сообщением из одного слова — « Пожалуйста…» — в три этапа провел толпу из двух свит и телохранителей через шлюз, обнаружил, что Кара уже выпустила «Молнии» на оперативный простор, разрешил японской части компании загружаться в флаеры и сразу же шокировал, придержав их господина за руку и обратившись к нему «наглее некуда»:
— Такеши, ты со мной, или как?
— С тобой, конечно!
— Отлично. Кстати, предупреди своих парней, что наши девчата страшно соскучились по лету, уже надели купальники и готовы выдвинуться на пляж. Соответственно, не поймут, если мы будем переодеваться и наводить красоту больше трех минут! Кстати, доступы к терминалам ВСД в их покоях открыты, плавок и шмотья на складах предостаточно, а трекеры к месту сбора я сейчас разошлю…
В три минуты никто, естественно, не уложился, но на верхней площадке лестницы, ведущей на пляж, мы собрались достаточно быстро и спустились на белоснежный песок, заботливо разглаженный специальными машинами. А там я сбил Сумэраги с пути истинного убийственным монологом:
— Слышь, Такеши, в горе коробок на половине двенадцатого — о-о-очень мощные водяные гравики, доски и паруса для виндсерфинга, индивидуальные дыхательные аппараты, ласты и жилеты-антигравы. А в эллинге на половине второго — гидроциклы и подводные тягачи. С чего начнем?
Он облизал губы и додумался до правильного ответа:
— Вопрос не ко мне: по рету страшно соскучирись наши девушки, вот пусть и выбирают!
— Красавчик! — довольно мурлыкнула Ромодановская, навелась на «гору коробок», метрах в десяти от нее сняла шелковый халат с драконами, бросила на ближайший лежак и двинулась дальше, покачивая еще не оформившимися, но все равно красивыми бедрами.
Остальные дамы последовали ее примеру. Но с небольшой задержкой. Видимо, чтобы не фокусировать внимание Сумэраги на своих прелестях. А потом началось самое веселье: Мария Александровна и мои оторвы вытащили из коробок и надели жилеты-антигравы, похватали гравики, рванули к воде, в лучших традициях моей компании запрыгнули на доски и помчались в открытый океан. «Курсанты» тоже не тупили — в полном составе понеслись следом. А весь остальной народ растерялся. Княжны — из-за отсутствия опыта. Японцы — из-за того, что не получили команды от Сумэраги. А он стоял рядом со мной и… любовался то ли гибкой фигуркой внучки Олега Третьего, то ли куда более аппетитными формами девчат из моей команды.
Впрочем, отвис достаточно быстро, повелительным жестом отправил всех соотечественников, кроме Наои… к эллингу со скутерами и повернулся ко мне:
— Их зависть к вам перешра на новый уровень. И это дико бесит. Поэтому пусть отдыхают где-нибудь подарьше. А Сугавара поняр, по какой причине мы с тобой перешли на «ты», и считает это нормарьным. Брагодаря чему будет приграшен в мою настоящую свиту. Посре того, как я начну ее собирать.
— Он нормальный парень. И жена у него толковая… — ничуть не кривя душой, заявил я, засек требовательный взмах руки Костиной и перевел этот жест на русский язык: — Вон той шайке-лейке катастрофически не хватает нас. Так что в теории нам пора начинать шевелиться. Но я бы начал с помощи вот этим страждущим красоткам…
Глава 37
24 декабря 2470 по ЕГК.
…Гнойный нарыв недовольства свиты Сумэраги Такеши прорвался в среду, двадцать четвертого, перед самым обедом. Сато Хару, двадцатилетний обалдуй, считающий себя настоящим последователем японской традиционной философии «гири», но почему-то забывающим о составляющей «гиму» — то есть, о долге перед Империей, обществом и семьей — вызвал меня на поединок.