Как и следовало ожидать, мой горе-родственничек резко переиграл свои планы, и Слуга, поклонившись, пригласил нас следовать за ним. Ну, что я могу сказать об интерьере «домика»? В него, безусловно, вкладывали деньги, но… лет, эдак, пятьдесят-шестьдесят тому назад. Впрочем, портреты нынешнего главы рода обнаруживались в самых стратегически важных местах — на стене напротив центрального входа, в фойе третьего этажа и в обеих нишах перед дверью в приемную личного кабинета Нильса Магнуса. И на художниках, создававших эти «шедевры», однозначно не экономили: мало того, что каждое полотно было воистину устрашающих размеров, так еще и писалось очень хорошими гиперреалистами!
Кабинетик тоже восхитил. Не столько стоимостью обстановки, сколько количеством бюстов его хозяина. Но глумиться над этим милым увлечением я не стал — равнодушно оглядел помещение, помог девчатам опуститься в кресла для посетителей, сел сам, поймал взгляд родственничка, уже вспотевшего, но все еще изображавшего невозмутимость, и забил на вежество:
— Нильс Магнусович, вам корона не жмет?
— Н-не понял?
— «Не понял, ваше высокоблагородие» или «господин подполковник»! — рявкнула Марина, а два «Буяна» угрожающе качнулись вперед. И дед спекся:
— Не понял, ваше высокоблагородие…
— Что ж, объясню… — великодушно заявил я и перешел к делу: — Скажите, пожалуйста, с какого перепугу вы решили, что вправе устанавливать скрытое наблюдение за подданными Императора Олега Третьего, игнорировать закон о защите личной информации, искать рычаги давления на кого бы то ни было и вынуждать родню, не желающую иметь с вами ничего общего, возвращаться под вашу руку?
Он оказался намного дурнее и самовлюбленнее, чем рассказывал дядя Калле — гордо вскинул голову и заявил, что является прямым потомком того самого Магнуса Йенсена, который некогда договорился с Ромодановскими о переселении рода в Империю Росс, соответственно, определяет и настоящее, и будущее всей родни!
— Магнус Йенсен был выдающейся личностью… — холодно отметил я. — Он не побоялся заявиться во дворец Ольденбургов, обвинить короля Клауса в преступлении и нарушении вассального договора, пробился наружу, перевез род в Империю Росс и заключил новый договор. С Ромодановскими. Ничуть не менее достойными личностями были и десятки потомков Магнуса — они служили новой Родине не за страх, а за совесть, защищали ее от внешних и внутренних врагов, созидали и завоевывали уважение соотечественников. А чем прославились вы? Тем, что потеряли уважение сыновей, внука и глав аж девяти семей? Тем, что «легли» под Алефельдов? Тем, что выполняли их волю, как зашуганная собачонка?
Он побагровел, подался вперед и открыл рот, готовясь возразить, но «Буяны» с намеком шевельнули стволами скорострелок, и я закончил монолог еще более неприятными утверждениями:
— Вы — Йенсен только по фамилии и крови. А духа нашего рода в вас не было и нет. Поэтому настоятельно советую уступить кресло главы одному из тех родственников, которые воевали с Коалицией, а не прятались от войны в этом особняке, не тряслись, как осиновый лист, и не выводили средства в ОЕ. В противном случае я пущу в ход всю информацию о ваших противоправных действиях, имеющуюся в силовых структурах, и вы сначала пойдете под суд, а потом сядете. Кстати, уступите кресло позже, чем до первого декабря, или швали вроде вас — Йенсены так и останутся простолюдинами. А Император Олег Третий продолжит вручать личное и потомственное дворянства только тем, кто их заслужит…
Глава 21
9–10 ноября 2470 по ЕГК.
…Первая половина воскресенья прошла в звонках и мотаниях по городу — в районе десяти утра я созвонился с Переверзевым и принципиально решил вопрос с документальным оформлением нового статуса Тимофеевой, в начале двенадцатого завез Слугу в Управление, поручил заботам юристов и улетел во дворец, с полудня и до часу дня общался с государыней, ее сыном и невесткой, а в районе двух забрал Инну, сменившую фамилию на Йенсен, и привез домой. Ага, к себе. И после «праздничного» обеда отдал на растерзание напарницам — по их мнению, моя личная помощница была обязана сменить весь гардероб, прикупить «нормальные» драгоценности и косметический комплекс, пройти умопомрачительное количество процедур с непроизносимыми названиями, научиться правильно держаться и так далее.
Слава богу, играть в куклы девчата решили не у меня, а в квартире Кары, так что после их ухода я перебрался в кабинет и занялся делом — наговорил и отправил по сообщению начальнику ИАССН и всем членам второй половины команды, влез в Сеть, определился с алгоритмом и местом вечернего отдыха, приобрел и организовал доставку в Вороново всего необходимого, озадачил бортовые искины нужных кораблей и даже потерзал систему моделирования боевых действий. В общем, освободился только в девятнадцать пятнадцать, выбрался из вирткапсулы, ополоснулся, привел себя в порядок и «постучался» в личный канал Завадской.