Городок был небольшим, но на выезде с аэродрома у Ганса внимательно проверили документы. Дежурный по контрольно-пропускному пункту - пожилой армейский фельдфебель с серым пожеванным лицом - аккуратно вписал данные из предписания в толстый журнал, долго шевелил губами, перечитывая написанное, потом приветливо и степенно кивнул ун-Леббелю и вышел во двор, показывая приезжему дорогу.
– Зайдешь к Швенку, вторая комната вон в том корпусе, - распорядился он. - Получишь белье, разместишься вон в том домике, а потом пойдешь докладывать начальству. Сейчас все равно никого нет, к половине десятого подтянутся.
Ун-Леббель прошел по аллее, окруженной корявыми балтийскими соснами, вошел в указанный корпус и постучался во вторую комнату.
Капрал Швенк был немногим моложе дежурного. К тому же носил сильно увеличивающие круглые очки, отчего глаза его казались не соответствующими маленькому сморщенному личику с низким лбом и редким седоватым ежиком над ним. Картину довершали большие уши и выступающий на худой шее кадык. На арийца он мало походил, скорее, казался карикатурой на еврейского банкира с Уолл-стрит, какими их обычно рисовали в «Фолькише беобахтер».
– Еще один, - констатировал Швенк, прочитав предписание и выбрасывая на стол целлофановый пакет с простынями и полотенцем. Сверху он положил небольшую коробку. - Твоя комната четвертая, в остальных уже живут. Ключа не надо, там не заперто. В половине десятого зайдешь в штаб и доложишься о своем прибытии. «Швабесс-отель» находится в белом здании в центре поселка. Завтрак в семь-тридцать, обед в час, ужин в семь часов. Старайся не задерживаться, здесь этого не любят. Развлечений у нас мало. Ничего не поделаешь - остров. - Швенк подумал и добавил: - Старайся поменьше удивляться, солдат, здесь будет много непривычного для тебя.
– А для вас? - поинтересовался ун-Леббель.
Капрал пожал узенькими плечами и заставил Ганса расписаться в ведомости.
– Я уже привык, - сказал он.
На крыльце коттеджа сидели двое крепких русоволосых парней в тренировочных костюмах. Они с интересом оглядели ун-Леббеля.
– Генрих, - назвал свое имя один.
– Гейнц, - крепко пожал протянутую руку другой.
– Ганс, - представился ун-Леббель.
– Обживайся, камрад, - сказал Генрих. - Познакомиться ближе мы еще успеем.
В комнате, отведенной для ун-Леббеля, стояли деревянная кровать, платяной шкаф, стол и два стула. На столе чернел эбонитовой панелью новенький «Блаупункт». Ун-Леббель включил приемник, нашел танцевальную мелодию, застелил постель. Среди вещей, выданных ему капралом, оказался тренировочный костюм, в коробке обнаружились японские кеды. Ганс повесил форму в шкаф, переоделся в спортивный костюм и, бросив на плечо полотенце, вышел на крыльцо.
– Душ здесь есть? - спросил он.
– Что душ, - восторженно сказал Гейнц. - Здесь к твоим услугам целое море.
Сосны и камень. И тени деревьев, среди которых вились асфальтовые дороги и усыпанные гравием тропинки.
Аллея вывела Ганса в центр поселка. Штаб он определил сразу - по наличию у здания легковых служебных автомобилей. Генерал Дорнбергер, которому он представился, с любопытством и удовольствием оглядел ун-Леббеля.
– Прекрасно, - похвалил он. - Как устроился?
– Хорошо, мой генерал, - лаконично сказал ун-Леббель.
– С товарищами уже познакомился? - генерал вышел из-за стола, обошел Ганса, откровенно разглядывая его со всех сторон.
– Так точно, - свел каблуки ун-Леббель.
– Прекрасно, прекрасно, - генерал вернулся за стол. - И ты, наверное, недоумеваешь, зачем здесь собрали здоровых, крепких ребят. Верно?
– Мы все ждем указаний, - уклонился от прямого ответа Ганс.
– Что ж, - генерал взял предписание и, далеко отведя его, как это обычно делают дальнозоркие люди, ознакомился с записями. - Сегодня вечером вам все объяснят. А пока… - он одобрительно покивал Гансу. - Пока знакомься со своими новыми товарищами и новым местом службы. Обещаю одно, солдат, легко тебе здесь не будет. - Он почесал нос и совсем по-граждански добавил: - Зайди в пятый кабинет, тебе выпишут пропуск. У нас на острове пропускной режим, без пропуска тебя затаскают в комендатуру.
Выйдя из штаба, ун-Леббель огляделся.
Среди сосен просвечивали контуры зданий, в полукилометре от них угадывались огромные железные конструкции поставленных на попа мостов, левее белели непонятного назначения, но явно производственные здания.
Он прошелся среди сосен. Было прохладно. Пахло хвоей и морем.
Дорога вывела его к колючему периметру, за которым на железных постаментах стояли длинные остроносые цилиндры, устремленные в небо. Их было несколько десятков, без сомнения, все эти цилиндры представляли собой грозное, пока еще не ведомое ун-Леббелю оружие, возможно, то самое Оружие Победы, о котором не раз говорил фюрер.
Здесь его остановили.
Два эсэсмана с автоматами на изготовку проверили у него документы, потом один из них ушел в будку и принялся куда-то звонить. Второй - рослый рыжий парень одного с ун-Леббелем возраста - молчаливо разглядывал Ганса, ожидая окончания процедуры проверки.
Второй охранник закончил процедуру и вышел из будки. И сразу настороженность охранников уступила место дружелюбным, приветливым улыбкам. Теперь они точно знали, что ун-Леббель свой.
– С прибытием, - поздравил рыжий, с уважением оглядывая нашивки ун-Леббеля, свидетельствующие о том, что он проходил службу на Востоке. - В охрану?
Ун-Леббель неопределенно пожал плечами.
До обеда он успел искупаться. Холодная и почти пресная вода Балтийского моря приятно освежила его. Ганс посмотрел на часы. Было без десяти час, опаздывать, как сказал Швенк, не стоило.
В холле «Швабесс-отеля» ун-Леббелю встречались различные гражданские люди, в форме почти никто не ходил. Особого внимания на Ганса никто не обращал, лишь дважды он перехватил внимательные и явно заинтересованные взгляды.
Предупредительный официант показал ему место за длинным столом. Рядом уже сидели его соседи по коттеджу.
– Привыкаешь? - дружелюбно осведомился Гейнц.
Так обедать Гансу еще не приходилось. Вереница официантов - в черных костюмах и белых сорочках с бабочками - во главе с метрдотелем торжественно шествовала вокруг стола, от высших чинов к нижестоящим. Первый официант наливал суп, второй клал на тарелку картофелину, третий посыпал ее зеленью, четвертый выкладывал на тарелку аппетитно поджаренную свиную ножку, пятый наливал в бокал вино, шестой поливал блюдо соусом.
– Зря ты надел форму, - сказал Гейнц. - Здесь это не приветствуется. - И первым поднял бокал: - Выпьем за знакомство, камрады!
– Прозит, - сказал Генрих.
Услышанное вечером ошеломило ун-Леббеля.
Комната, в которой их собрали, ничем не напоминала помпезные залы заседаний, где обычно проходили совещания. Даже бюста фюрера - этого неотъемлемого и обязательного атрибута правительственных учреждений - на столе не было.
Да и люди у столов собрались странные - из тех, к кому в войсках относились с недоверием за способность разбираться в устройстве мира при совершенной непригодности для его защиты. Впрочем, на этот счет Ганс имел свое мнение. Никакая храбрость не смогла бы одержать громкие победы, не будь у немецкого солдата совершенного оружия, разработанного собравшимися в комнате людьми. Капитулировала бы Англия, если бы ее города не расстреляли летающими бомбами «фау»? Удалось бы прорвать оборону русских под Сталинградом, если бы в бой своевременно не вступили «королевские тигры» и «пантеры»? Одержали бы немецкие летчики сотни своих воздушных побед, если бы их вдруг лишили вертких «мессершмиттов» и грозных «фокеров»?
Но то, что предлагали эти люди сейчас, выходило за рамки здравого смысла.
– Таким образом, - докладывал высокий, плотный мужчина с золотым значком почетного члена НДСАП на лацкане хорошо сшитого пиджака, - в настоящее время проблемы, связанные с ракетой-носителем, способной вывести на околоземную орбиту полезный груз, успешно решены. Мы имеем в заделе прекрасный носитель А-9, на подходе носитель А-9 UNI, способный вывести на орбиту до двадцати пяти тонн груза.