- …а также, вполне возможно, будут убеждать вас действовать очень осторожно. Не делать резких движений. Подумать над личной жизнью и возможными детьми. Ведь мало ли, как сложится ваша жизнь при таком необычном её ходе, не так ли?.. и всё в подобном духе, - от небрежного тона Мадарэ шёл мороз по коже. - И с этим справиться вполне в ваших силах, - подытожил он спустя пару секунд.
- И что мне отвечать? Как отвечать?
- Хороший вопрос, как, - шиндари-нэ смотрел на меня внимательно и с интересом. – Осторожно. Очень осторожно, - почти пропел.
Так, тут где-то поблизости лежит увесистое такое пресс-папье. Вот бы обрушить его на изумрудную голову в наказание за недомолвки и природную расплывчатость формулировок. Только, боюсь, тихий светлокосый Идэ не даст мне шанса дожить до момента, когда я протяну руку к орудию желанного убийства.
- Конкретнее! – прошипела я, теряя терпение. – Что умолчать? О чём сказать? В чём быть осторожнее?!
Мадарэ поджал губы.
- Упомяните только о своих личных научных интересах. О том, что в этом может решающую роль сыграть ваше происхождение, умолчите по возможности. Ответьте только на прямой вопрос. Все знают, что ваш отец в своё время работал над проклятием. Скажите, что просто хотите продолжить это дело.
- Вот так бы сразу, - пробурчала я. – Ну, тогда я не солгу. У меня действительно только научный интерес.
- Разумеется, - покивал Мадарэ.
- Да и коллегам из ковена крови незачем иметь ко мне претензии, - сказала я скорее себе, чем ему. – Они поддержат такое начинание. Это добавит уважения нашей магии и нам всем.
- О, да. Только вся слава достанется вам. Потерпят ли это ваши драгоценные коллеги? Или зависти в ковене отродясь не было?
Насмехается. Но он прав – зависть была. Противостояние тоже. Например, в молодости отец имел довольно напряжённые отношения с ноэном Фирнаном, но, к счастью, оба оказались достаточно мудры, чтобы со временем разрешить разногласия. Сейчас ноэн Фирнан – мой научный руководитель, и «проклятие полукровки» у него живейший интерес.
Взгляд принца-тени говорил: «Как ты наивна, детка». Да, возможно, наивна. Но мне не нужно по долгу службы подозревать окружающих во всех мыслимых и немыслимых грехах. Оттого и наивна.
- Кстати, не понимаю, почему кого-то могут заинтересовать наши… мои возможные дети…
Ох. Вот так позорная оговорка!
Наши дети. Ха! Вот же ляпнула. Какой ужас!
Подбородок Мадарэ дрогнул.
И… неужели мне показалось? Неужели в зелёных глазах вспыхнуло что-то похожее на… надежду?.. Жажду?
- Как потенциальные носители магии крови они будут очень интересны. Вы наследница драконьего дома, и отец почти точно будет драконом. Дети тоже. Знаю, вы понимаете, о чём я.
Показалось.
Но как хочется поверить в самообман…
Как он может так запросто говорить о каком-то другом, пусть даже весьма абстрактном драконе, который может быть отцом моих детей? Он же совершенно точно не себя имеет в виду! Нельзя с такой холодной отстранённой миной говорить о себе в роли отца!
Спокойно. Спокойствие. Вдох-выдох. Держимся ему под стать. Нельзя давать слабину. Не сейчас.
- В моих силах оборвать нить магии крови, - в тон ответила я. – И она в этом случае никому из детей не достанется.
Мадарэ, закусив губу, с понимающим видом покивал.
- Или же не рожать вовсе, - пробормотала я едва слышно, но от Мадарэ, казалось, ничто не способно укрыться.
- Думаю, что такие вещи вы не будете решать единолично, - заявил он. – У вас ведь есть истинная пара, которая не отступится. И ваши дети с демонской кровью никому не дадут спать спокойно.
Меня словно взяли за волосы и окунули в воду.
- Вы пришли, чтобы унизить меня?! – хриплое шипение.
Шиндари-нэ стоял, обняв себя руками. Тёмно-изумрудная бровь на спокойном лице едва заметно приподнялась. Весь его вид словно говорил: «Ну давай, удиви меня».
- Ни в коем случае. Моя задача – прояснить для вас некоторые вещи и дать пищу для размышлений. Вы умны, но всего просто не сможете самостоятельно предусмотреть. Что вас оскорбило?
Я захлебнулась воздухом.
Что меня оскорбило?! Вот поганец! Да то, что ты меня чуть ли не благословил на объятия адайе-ли! А у меня от одной лишь мысли о нём подкатывает тошнота! А ещё это деланное безразличие и отстранённость, как будто я поверю в этот спектакль!
- А вот об этом, - я шагнула ближе, с трудом смотря в чистые зелёные глаза, - мы сейчас с вами будем говорить. Очень много. И очень долго.