Теперь бровь выгнула я. Предательский румянец залил лицо. А этот… этот… сытый котяра выглядит так, будто стащил со стола огромного леща. Вон на утреннее солнце щурится довольно. И глаза кошачьи, со зрачком-щёлочкой. А цветом, как мои – светлые, золотисто-карие.
Накажет. Вот после таких слов из принципа навсегда запечатаю метку. И не получит он меня. Некого будет наказывать!
- Это все условия? – спросил наконец демон.
- Пока да. А, ещё одно! Отпустите меня, пожалуйста. Я хотя бы переоденусь. Если нас в таком виде застанет мой отец, то вряд ли он будет особо доволен. И этот халат его бесит, как и меня.
Сэйерон хмыкнул. Отпускать не торопился.
- А мне нравится. Шикарные утята. Когда мы поженимся, возьми их с собой, хорошо?
Я собиралась громко возмутиться, но слова застряли на пути к горлу. Мягкие тёплые губы демона оказались в опасной близости от моих – кажется, запреты и просьбы такого рода мало что значили для адайе-ли. Я не придумала ничего лучше, кроме как чуть отклониться назад и коротко дунуть в лицо демона.
Длинная светлая чёлка взметнулась, и Сэйерон на миг зажмурился. Этого мне хватило, чтобы резво вывернуться из объятий.
Он, впрочем, тоже быстро опомнился и привстал с кресла, чтобы броситься за мной, но спустя миг сел обратно, приняв совершенно непринуждённую позу. Взгляда не отводил, и я на секунду почувствовала себя голой.
Детка удивила тебя, демон?
- Скоро вернусь, - сказала я. – И на вас была кровь, её надо убрать окончательно. Заодно расскажете в подробностях, что чувствовали во время моего эксперимента. Мне очень важно это зафиксировать…
Красивая загорелая физиономия удивленно вытянулась.
- Зафиксировать? – повторил Сэйерон. – Ты серьёзно?
- А что не так? Я не знаю, опубликую ли это всё, но для чистоты исследования нужно отметить эффект со всех сторон…
- Айййщщщ, тц-тц-тц, - с каким-то злым разочарованием пощёлкал языком Сэйерон. – Я-то, наивный, успел понадеяться, что ты переживаешь за меня, а не собираешься устраивать эти свои научные свистопляски!
Что-то внутри дрогнуло – его слова сверкнули ярко, как солнечный блик на клинке.
- Я переживаю, правда. Но и упускать возможности собрать как можно больше информации не собираюсь. Для меня открылось много неожиданного, и ваша реакция в том числе. Я должна видеть полную картину всего, что сделала вчера. Это очень важно для меня, понимаете, адайе-ли?
- Понимаю, безусловно. Стало быть, ты бы и Мадарэ попросила рассказать то же самое? И под запись?
Спрашивал спокойно, но я кожей чувствовала, что в случае любого ответа будет плохо. Если «нет», то с полным правом решит, что я хочу над ним поиздеваться. Если «да», то… ревность. Те эмоции, что он показал мне до этого момента, не походили на насмешку или притворство. Я не хочу испытывать на себе демонскую ревность.
Всё, что связано с Мадарэ, можно охарактеризовать как «недо-» и «полу-». Полуулыбка, полувзгляд. Всё, что связано с Сэйероном – «слишком».
А ведь я даже не могу предположить, ощутил что-то Мадарэ или нет. Не удивлюсь, если он откажется что-либо пояснять. И не распознаю ложь, если скажет: «Не понимаю, о чём вы, Анджит».
-Да, при случае обязательно попрошу. Повторюсь – мне нужна полная картина произошедшего.
- Тогда взамен, - отрывисто сказал адайе-ли, - ты расскажешь обо всём, что сделала. Раз ты заявляешь о праве видеть «полную картину», то и я заявляю – я должен знать, что тебя подвигло на такой шаг.
И снова это чувство, словно копьё пронзило и пригвоздило к земле. Рано или поздно он бы прямо спросил об этом.
Снова срывать коросту с раны. Рассказывать, как я убивалась по другому мужчине? Чтобы это слушал тот, чьей ревности я уже боюсь до дрожи?!
- Хорошо, - выдавила я. – Узнаете. Только скажите – драконам и мне лично будет что-то грозить, если все узнают? Ваша кровь пролилась в доме Аметиста, это можно воспринять крайне неоднозначно.
- В свидетелях были глава Найджар, целительница с твоей матерью и две служанки. У главы Найджар достаточно власти, чтобы закрыть рты всем, кто видел, и самой держать язык за зубами. Сплетни никто не распустит, если хочет спокойно жить. Посему подумай, стоит ли это публиковать.
Нда. Всё-таки я ни разу не политик. Зато тщеславный и честолюбивый учёный. Ведь думала и о том, и о другом, но связать воедино не хватило ума.
- Я поняла. Спасибо, что развеяли страхи. Но… хочу оговориться. Мне вчера пришлось нелегко. Если я не смогу рассказать, если станет плохо и тяжело, то вы тоже можете не рассказывать. Будет честно. Но пересиливать себя я не стану.