- Просто застегни до конца, и желательно молча!
Вот что ей не нравится? Персиковый цвет? Или оборка на рукавах и по подолу? Да оно же скромное совсем!
Больше драконьи бесформенные хламиды я не надену. Заставлю пошить на меня платья принятого у людей фасона и буду ходить в них при драконах. Пусть плюются и морщатся. А я хоть красивой буду!
- Слушай, Брин, - я заговорщицки понизила голос. – Хочешь, как-нибудь полетаем вдвоём? Бабуля Най-Най не узнает! И никто не узнает.
Брин на миг задумалась, а потом с деланным смущением заулыбалась:
- Шидрин Анджит, вы приглашаете меня на свидание? Это так романтично прозвучало! Вам стоило бы быть мужчиной, правда!
- Да, моя прелесть, сбрось оковы условностей и отдайся ветру вместе со мной! Это будут лучшие минуты твоей жизни, ты не забудешь их никогда!
Мы обе звонко расхохотались. А я почувствовала, как неумолимо поднимается настроение.
- Мне нужно подумать, - кокетливо откликнулась Брин, застёгивая последний крючок на платье.
- Думай, красавица. Моё терпение небезгранично.
За спиной прыснули в кулак.
- Кстати, Брин, - лёгкое настроение улетучилось вновь. – А как Мадарэ отнёсся к вашей паре? Доставляет ли это ему какие-то неудобства? И мешает ли это Идэ работать?
- Ну, шиндари-нэ предлагал ему уйти, если захочет. Но Идэ отказался.
Вот же каков! Верен клятве, несмотря ни на что. Господин и телохранитель нашли друг друга под стать. Мадарэ наверняка знает об Идэ любую мелочь. Может, что-то в его поведении он взял на заметку, и теперь не хочет испытывать то же самое? Ведь, по сути, у нас с ним похожая ситуация. Может, не верит, что сможет так же?..
О боги, как же перестать думать об изумрудном принце, чёрт бы его побрал?! Всё. Хватит! Чтоб ему чем-нибудь прищемило его зелёный хвост! Не хочет – не надо. У меня теперь есть силы прожить без него. Нужно их задействовать по полной!
Ноэн Сандар, не знаю, как сложилась ваша загробная жизнь, но я найду вашу могилу, и мы там с вами выпьем отличного вина. И ещё закажу панихиду в главном храме Тармира. Я навсегда запомнила, как вы использовали метод высвечивания.
Повторяя эти слова, как молитву, я доплела косы и пошла в кабинет за бумагой и чернилами – я всё же была намерена провести неудобный опрос.
- Не переживайте, - сказала Брин, когда я заикнулась о прощении. – Мне нужно было ещё раз вспомнить и проговорить свою жизнь. Мне стало намного легче. С каждым разом, когда я проживаю всё это, становится легче. Всё хорошо, не думайте об этом.
Очень надеюсь на это, Брин.
Надо бы накормить гостя, а то неловко получается. Все уже предупреждены, что я здесь, значит, накрывать будут на двоих, а так как я не голодна, то откажусь от завтрака, и моё место займёт адайе-ли. И скоро проснётся отец.
Сэйерон обнаружился в том же кресле, и снова в спящем состоянии – на коленях у него лежала всё та же скучнейшая книжка, «История двух фиалок». Подозреваю, он по достоинству оценил её усыпляющие свойства. Или же опять притворяется?
Он очень красивый, когда спит. Когда не спит, конечно, тоже, но во сне – особенно. Я невольно замерла, рассматривая мягкое, наполовину закрытое светлыми волосами лицо. Это совсем другая красота, отличная от драконьей или человеческой. Драконы красивы холодной, пронзающей красотой, как будто потусторонней, немного пугающей. У Сэйерона красота демоническая, обволакивающая, притягательная – как аромат шафрана от его тела. Это от неё наваждение и что-то похожее на транс. И от аромата.
Не время. Нельзя поддаваться.
Интересно. Ананаса на тумбочке прежде не было! Стоит со своей пышной зелёной «шапкой» и будто ждёт, чтобы его с аппетитом съели. Откуда? Неужели я настолько долго возилась, что адайе-ли, не выдержав, решил устроить себе хоть какое-то развлечение и сбегал за ананасом? Но почему именно ананас? И в честь чего?
Занятая рассматриванием вихрастого фрукта, я не сразу почувствовала на себе прямой неотрывный взгляд.
Демон улыбался. Я не понимала, отчего мне так тепло: от солнца, уже высоко поднявшегося, или от улыбки, которая через пару мгновений погасла.
- Ты мёрзнешь? – спросил адайе-ли и поднялся с кресла.
Я невольно отступила на полшага, вцепившись пальцами в края белой кружевной шали, которую я накинула на плечи при выходе из комнаты. С моей внезапно открывшейся мерзлявостью это было нелишним, хотя не предвиделось даже намёка на холода.
- Кхм. Немного. Никак не могу привыкнуть к горному климату и теперь боюсь замёрзнуть, - призналась я. – Не думала никогда, что такая неженка, - криво усмехнулась.