Пробирки я всё же проверила – чары в порядке, как и говорил глава Совета. Их оказалось пятьсот штук. Всё равно немного не хватает. Напишу папе, чтобы прислал ещё.
- У нас ещё есть время. Не хотите ли подкормить уставший организм? Меня общение с целой толпой женщин изрядно утомило, честно признаюсь, - украдкой зевая, сказал шиндари Адаминэ, когда мы оказались в комнате отдыха – небольшом помещении с мягкими диванами вдоль стен, низкими столами и кучей подушек по всему полу.
Целитель-ассистент, Ирминэ, относил в хранилище взятую кровь. Мы оставили дверь приоткрытой – он скоро должен прийти.
- Не отказалась бы, - призналась я.
Бледный. Очень. Даже пугающе бледный. Худое лицо с впалыми щеками наводило на мысль о болезни, хотя ничего такого я не чувствовала – глава Совета был полностью здоров. Просто такой внешний вид. А глаза у него действительно опаловые – бледно-серые в основе, но переливчатые, мерцающие, в каждый миг разного оттенка. Он казался каким-то потусторонним существом, беловолосым призраком. Только тонкий запах был свидетелем телесности опалового дракона.
- Для меня до сих пор удивительно, что вы не подписываете пробирки, - признался шиндари Адаминэ. Он выходил на пару минут, чтобы попросить принести еду. В столовую мы решили не спускаться – нужно было отдохнуть от большого скопления народа.
- Да, многие удивляются, - сказала я. – Но нам незачем – в чужие руки для изучения мы кровь не передаём, а сами без проблем понимаем, где чья.
- Понимаю.
Вернулся целитель Ирминэ и со словами: «Если вы не возражаете, я немного вздремну» - лёг в уголок и с головой завалился подушками. Через минуту из-под этой мягкой горы раздалось умиротворённое размеренное дыхание. Бедняга рубиновый, вымотался. Наверняка до помощи мне ещё занимался осмотром чешуйчатых дам.
- Кстати говоря, все целительские отчёты уже собраны, - тихо сказал глава Совета, чтобы не разбудить сладко сопящего Ирминэ. – Но, думаю, вам ещё нескоро удастся до них добраться. Что-то мне подсказывает, что картина может удивить.
Я старалась об этом не думать. Всему своё время. Когда-нибудь дойду.
- …И после второй группы задержитесь немного – нужно подписать бумаги…
- Да-да, конечно, обязательно.
Бумаги, бумаги. Договор о секретности, о неразглашении, об информационной тайне и прочее. Утомительно, но необходимо.
- Результаты по «Тишине» должны быть готовы в течение дня, - главе Совета, видимо, очень нужно было проговорить всё пережитое. Я не возражала против роли слушателя. Самой делиться переживаниями не особо хотелось. – Право, я даже гипотетически не представляю, как в графинах мог оказаться суррогат. Конечно, мы должны проверить, но всё же…
Тихо открылась дверь. Шиндари Адаминэ незамедлительно встал с дивана и почтительно склонил голову. Я сделала то же самое, только едва устояла на ногах – голова закружилась в очередной раз, а маленькое сердечко-орех томно замерло. Можжевельник. Заполнил всё своим ароматом.
- Возьмите, глава, - без прелюдий, коротко упало слово в толщу воздуха. – Это по «Тишине». Анджит, нам нужно кое-что обсудить. Прошу за мной.
Мадарэ.
Коротко блеснул острый взгляд из-под приспущенных век, из-за очков, которые я не заметила, когда мы увиделись в доме моего отца. Как и не заметила в тот раз серьги с изумрудом в левом ухе.
Белки его глаз сейчас были жутко-чёрными.
Я знаю, отчего это. Драконье зелье, которое они поэтично называют «безмолвной тенью». Оно даёт порцию бодрости на трое суток и блокирует симптомы многих тяжёлых болезней. Откат после него, правда, чудовищный. И после приёма чернеют белки глаз. Это же он потом…
А, ладно. Не моё это дело.
Не подчиниться приказу шиндари-нэ я не могла, поэтому спокойно последовала за Мадарэ. Интересно, куда поведёт? Наверное, туда, где нет лишних ушей и глаз. Я догадываюсь, что он хочет обсудить.
А ведь… оно в самом деле работает! То, что я сотворила с собой. Глядя на изумрудные волосы, вдыхая можжевеловый запах, я чувствовала, что меня что-то поддерживает. Как будто несколько стальных тросов скрепляют две готовые развалиться части. Когда-нибудь эти части срастутся полностью и будут держать друг друга сами, а сейчас… сейчас точно всё хорошо.
- Знаете, если бы я не догадывалась, зачем вам нужно со мной говорить, то вы бы могли удостоиться упрёка в непоследовательности, - холодно сказала я, когда мы вошли в какой-то небольшой кабинет в чёрно-коричневых цветах.
- Меня никогда нельзя было упрекнуть в подобном, - отозвался Мадарэ. – Садитесь, Анджит.