Мадарэ закусил губу. И сам не понял, зачем произнёс эти последние слова. Ведь демон обязательно пожелает и потребует, и вряд ли отступится – Мадарэ понимал его, как никогда. Не исключено, что согласится на любые условия. В этом и состояли намерения отца.
- Смотри по ситуации. Ты же умная девочка, многое умеешь, многое знаешь. Принимай решения, которые принесут пользу государству.
- О да, ты прав. Я многое умею. Но вот быть глыбой льда, как ты, не умею! – выпалила сестра. – Ты меня пугаешь. Я не понимаю, чего от тебя ждать, я не вижу твоих мыслей, не понимаю, чего ты хочешь на самом деле!
- Мы с тобой хотим одного и того же. Я очень предсказуем. Мои желания как на ладони, - у Мадарэ получилось даже криво ухмыльнуться.
- Я вижу, да. Буду всячески препятствовать адайе-ли в его стремлении забрать Джи-Джи. Это твоё истинное желание, ведь так?
Слишком много показал. Рейлин становится чрезмерно сообразительной, когда вопросы касаются его настоящего.
- Руководствуйся не моими желаниями, а государственной необходимостью. Мы с Анджит со всем разобрались окончательно. Адайе-ли и без неё может запросить непомерную цену за союзничество.
Настолько окончательно, что Джи-Джи не поинтересовалась его самочувствием спустя несколько дней после лечения. Впрочем, логично – они условились, что он даст знать, если что-то пойдёт не так. Всё шло так, необходимости в связи не было, значит, она обоснованно сочла, что всё прекрасно.
В её прикосновении к его груди не было ничего чувственного. Ладонь была горячей, и она оставила след на ледяной корке. И от следа пошла трещина.
Что было совсем удивительно, так это то, что «Тень», которую он выпил, перестала действовать на день раньше, и отката после неё не последовало. Магия полукровки подействовала на него со всех сторон необычно.
- Хорошо. Я услышала тебя, - задумчиво покивала Рейлин.
«Пожалуйста… воспрепятствуй ему, насколько сможешь».
- Тебе уже хватит, Джи-Джи, - Джайнэ потянулся к кувшину с вином.
- Руки убери! – я хлопнула юного дядю по загребущим конечностям. – Я сама разберусь, когда мне хватит!
А я всего-то хотела расслабиться после четырёхдневного напряжения. Выходной у меня или нет, в конце-то концов? Правда, переборщила, и вместо приятного шума в голове повисла чугунная тяжесть. Голова клонилась то вперёд, то вбок, то назад – то есть делала, что угодно, но только не держалась ровно. Я уже и подпирала её рукой, и ложилась на локоть, и просто опускалась лбом на столешницу. А тут ещё и мерзкое чувство, словно бы за мной кто-то упорно следит, прямо буравит спину наглым взглядом. И это с самого утра! Неужели Мадарэ решил отследить, не буду ли я пытаться обманным путём обойти приказ? Да как будто у меня хватило бы сил и изворотливости на такие дела!
Джайнэ показал мне город, точнее, его ничтожно малую часть. Она была прекрасна, как и всякая парадная сторона любого крупного поселения. Впрочем, так вышло, что достопримечательности шли приложением к сотням всевозможных баров, кабаков и ресторанов – Джайнэ в своей экскурсии сделал упор именно на них. Он подробно рассказывал, где можно хорошо выпить и поесть на любой вкус и кошелёк, и я про себя удивилась столь широкой осведомлённости. Где можно найти вкусные сырные шарики, где наливают хороший виски, а где его бессовестно бодяжат, где готовят потрясающую утку в меду, а где выступает обольстительная и чарующая Карин с не менее обольстительным и чарующим голосом, и многое-многое другое.
Мы спустя некоторое время проголодались и засели в одном из неприметных баров недалеко от центра города. Время ещё не перешло черту полудня, и мы оказались единственными гостями. Не знаю, как Джайнэ, но это меня порадовало. Ещё и интерьер очень приятный, хоть и темноват. Жаль, что юный дядя должен покинуть меня через три часа – в этот раз увольнение далось ему сложнее и с условиями. Ну, не беда – после этого меня ждёт адайе-ли, который встретил меня вчера вечером после работы. Он не спросил, кто такой Джайнэ и кем он мне приходится, просто спросил о цели встречи. Я честно ответила, что мы подружились и захотели поддержать дружбу. «Не сочти за ревность. Просто хочу быть спокойным за тебя», - с улыбкой сказал Сэйерон. Приятно, что уж тут говорить.
После порции мяса настроение поднялось, а после бутылки вина камнем ухнуло в бездну. Я поняла, что мне нельзя пить – самые горькие, самые тяжёлые чувства и воспоминания отряхиваются от пыли и предстают перед глазами во всей красе. А я всё заливаю и заливаю их, отдалённо понимая сквозь туман, что делаю лишь хуже.