Судя по донесениям, ситуация в стане людей неумолимо накалялась – разногласия между кронпринцем и его младшим братом усилились, и последнему удалось привлечь на свою сторону троих представителей ковена крови. Ноэн Килхорн не входил в их число, как и научный руководитель Анджит, Фирнан Инаори. Сэйерон знал, что её отец и ноэн Фирнан в молодости были полны амбиций и всячески соперничали друг с другом, однако со временем соперничество сошло на нет, противоречия сгладились, и отношения между этими двоими за годы приблизились к приятельским.
Тем страннее было увидеть любопытную деталь – в Академии Тармира тайно планировали замену кадров. На место Килхорна Адари хотели поставить… как раз его давнего конкурента. Место Анджит исправно пустовало, но было ясно – ей не позволят вернуться к преподаванию, и вероятно, что маг крови в Академии предполагается теперь один. О готовящейся же участи ноэна Килхорна ничего не было известно. Ни слова не говорилось о переводе в другой вуз или о чем-то вроде того, и это настораживало.
Оба мага крови не знали о готовящейся рокировке. Об этом был в курсе лишь ректор Академии. А распоряжение тянулось от младшего принца.
Сэй-ли вынужденно согласился с решением Мадарэ не выпускать Анджит. Складывается очень неприглядная картина. Нужно не спускать глаз с её отца. И с ноэна Фирнана. А уж учитывая его научные интересы…
- Кстати, - сказала Дана, отойдя наконец от зеркала. – Об Анджи-ли узнала Видара. И у неё есть к тебе несколько вопросов.
- Что?.. О нет, - скривился Сэй-ли.
Только не сейчас. Только не Видара!
С этой женщиной Сэйерон исчерпал все свои, казалось бы, неисчерпаемые запасы способов расстаться безболезненно и мирно. Он, конечно, понимал её – они были вместе очень долго, в течение целых двух месяцев. За это время Видара рассудила, что всё уже решено, наследник в её сетях, и она обязательно станет следующей королевой – это лишь вопрос времени. Такие соображения расходились с планами самого адайе-ли, который в ближайшие двадцать лет не рассчитывал связывать себя узами брака. И дело даже не в запальчивом обещании, данном родителям в пятнадцать лет: «Я женюсь только на истинной паре!», а в банальном нежелании расставаться со свободой. Жениться бы пришлось в любом случае, но зачем торопиться-то?
Видара происходила из знатной и богатой семьи, была второй дочерью, ей прочили блестящее замужество и положение при дворе. Она смогла понравиться Дане, и та, всегда придирчиво подбиравшая себе окружение, сделала её своей фрейлиной. А потом юная демоница привлекла внимание Сэй-ли. Он к тому времени прошёлся по всем фрейлинам сестры, несмотря на её угрозы и увещевания «не отвлекать девушек», и новенькая казалась достаточно ценным экземпляром, чтобы попасть в копилку покорённых сердечек. Видара показала чудеса стойкости перед его обаянием, чем снискала ещё большее расположение принцессы и сильнее разожгла интерес принца. Сэйерону пришлось потратить месяц на её завоевание, и он мог с уверенностью сказать, что затраченные усилия стоили того. Видара казалась (да и была) во многих отношениях незаурядной девушкой: яркой, весёлой и остроумной, но при этом имела склонность к глубоким переживаниям и мыслям, которые порой удивляли адайе-ли. Быстро расставаться со столь удивительным, непохожим на остальных созданием не хотелось, что вылилось в продолжительный, по меркам Сэйерона, роман. Такие отношения были настолько для него не характерны, что даже королева стала пристальнее присматриваться к Видаре как к одной из возможных соискательниц на место будущей невестки.
Расстаться пришлось по отвратительной в своей обыденности причине, и Сэй-ли решил во что бы то ни стало избегать в общении с Анджит ошибок, допущенных Видарой. Демоница стала слишком навязчивой, ревнивой и преданной едва ли не до раболепства. Своей ценности для адайе-ли она не потеряла, оставшись всё той же парадоксально мыслящей и чувствующей, но разросшаяся зацикленность на его персоне начала утомлять, и Сэйерон со всей возможной деликатностью дал Видаре отставку. После этого вскрылось ещё одно свойство её натуры – упрямство. И вот эпопея с расставанием длится уже добрых четыре месяца. Можно было давно при содействии матери выдать Видару замуж, но адайе-ли знал, насколько она дорога Дане. Придётся теперь думать, как грамотно объясниться с Анджи-ли и уберечь её от сомнительного удовольствия общения с Видарой.
Свою ошибку он признал. Он сам дал слишком много воли своей пассии и сам же уверил, что она значит для него больше, чем остальные. Но тогда он, полный восхищения, не видел смысла этого скрывать.