- Люблю… обними меня… - шептал Сэй-ли, исступленно покрывая лицо поцелуями. А я обнимала безо всяких просьб и, придавленная тяжестью другого тела, изнывала от ласк. Не сдержала тихих стонов, когда в плену мужских губ оказалась грудь, и мне чудилось, что кончу вот-вот, не дойдя до главного, к чему так стремилась. Вздрогнула, в какой-то миг ощутив в промежности руку Сэй-ли, но мне очень понравилось, что он там делал. Совсем смутилась, когда он с нескрываемым наслаждением облизнул пальцы. Очень… демонский жест.
- Расслабься, - шепнул вдруг Сэйерон, и я поняла, что он на грани. – Посмотри на меня. Всё будет хорошо, родная.
Погладил по волосам, поцеловал в лоб. Я поверила и послушно встретилась с ним взглядом. Предвкушение захлестнуло с головой. Провела языком по нижней губе…
- Мм!..
Боль вспыхнула – и тут же вмиг угасла, и я мельком заметила тонкий поток простейшего целительного заклинания. Сэй-ли замер, дав возможность привыкнуть к новым ощущениям, и медленно вошёл глубже. А потом ещё глубже. И ещё. И быстрее…
А я оказалась шумной. Демону порой приходилось закрывать мне рот то рукой, то поцелуем, чтобы не перебудила весь дом. Но я видела сквозь пелену, как ему это нравится, как моя страсть подстёгивает его вытворять всё новые и новые вещи, о которых я ранее и думать стыдилась. Мир за пределами спальни перестал существовать, да что спальни – за пределами кровати! Пожалеть о таком? Да никогда! Я забыла, сколько раз за ночь сладкая судорога отключала мне разум, сколько раз Сэй-ли томно прикусывал губу и с шумным выдохом запрокидывал голову, сколько раз мы вжимали друг друга в матрас, который, действительно, оказался потрясающе удобным. В какой-то момент я пожалела о своей быстрой регенерации – все отметины и засосы бледнели на глазах. Почему-то хотелось, чтобы они побыли со мной подольше. Зато на Сэй-ли будут красоваться дня три точно, если он не захочет их вывести.
Одно плохо – я здорово устала в итоге, да и Сэйерон, который, казалось, даже не запыхался, начал сонно потирать глаза. Руки с трудом держали перо, но я всё же накарябала записку Брин, чтобы не вздумала стучаться утром и чтобы чутко слушала свой браслет, и прилепила её на дверь. Потом будет коситься на меня с интересом, ну да пусть.
Места в моей кровати «для одиночного спанья» хватило на двоих, и было непривычно засыпать рядом с кем-то ещё, но я отключилась так быстро, что рука Сэй-ли на моей талии даже не отвлекла.
Клочок бумаги истончился до прозрачности и потрепался по краям – магический фон подземелий за несколько дней почти полностью съел его. Мадарэ развеял остатки чужеродной ауры, чтобы не добила окончательно бесценное письмо. Строчки сохранились, однако не прояснили ситуацию, а только добавили вопросов. «Красная роза расцветёт в полдень», - гласили они. Конечно, никто не стал бы прямо говорить о вне всякого сомнения важном для обеих сторон деле. Это людское послание, которое удалось выкрасть дроу, ещё предстоит расшифровать. Прямо сейчас же необходимо уладить одно пренеприятное дело.
Вслед за его верным соглядатаем из подземелий дроу выскользнула одна тёмная особа. Её удалось схватить и в бессознательном состоянии доставить в дворцовое узилище. Мадарэ не любил лишний раз бывать в этом месте, доверяя подчинённым всю грязную работу по допросам и пыткам, однако сегодняшний прецедент выпадал из ряда обыденностей по многим причинам. И нужно было отвлечься, не думать, не замечать мерзкого ноющего чувства в груди.
В сопровождении Идэ шиндари-нэ спустился в темницу, встретившую драконов могильным холодом и тяжёлым запахом сырости. Он приказал не трогать узницу, желая самолично добиться от неё нужных сведений. Мадарэ допускал, что его агент мог знать далеко не всё, и его картина происходящего могла разительно отличаться от видения эльфийки. Пока дроу не знал, что драконы изловили его соплеменницу, а Мадарэ решил, что это отличный шанс проверить его лояльность. Уж чёрную стерву он беречь не намеревался.
В камере в окружении троих палачей сидела пленница, прикованная к креслу магическими путами. Её перекошенное лицо было наполовину прикрыто растрёпанными белыми волосами – магия поверхности причиняла обитателю подземелий нестерпимую боль.