Мадарэ почувствовал, как ему в ладонь незаметно сунули сложенную записку.
«Шиндари-нэ, мы схватили двоих людей неподалёку от южного входа в подземелья. При них оказались капсулы с заклинаниями. Судя по ауре и красному цвету, заклинания относятся к магии крови».
Тихо выругался от потрясения.
Так вот что, вероятно, значила та строчка на том с таким трудом добытом полусгнившем листе бумаги! Магия крови… но зачем? И от кого?!..
«Красная роза расцветёт в полдень».
Только полдень уж давно миновал…
Мадарэ задумался. Посмотрел на сестру, которая выглядела уже более спокойной. Дроу за спиной жрицы и Матриарха заметно притихли, вслушиваясь в разговор высокородных женщин. Рейлин предлагала помощь в расширении подземелий в обмен на полную тишину со стороны дроу, чтобы те даже не думали смотреть в сторону драконьих богатств. Главная эльфийка, восседая на светящемся диске, внимательно её слушала. Будь на месте Рейлин Мадарэ, с ним бы никто не стал иметь дел. Мужчина ведь, второй сорт.
Достал карандаш и на обратной стороне послания написал, чтобы пойманных людей доставили порталом в главную темницу, а капсулы с заклинаниями – в лаборатории Академии.
Мадарэ кое-что вспомнил.
«Лепестками роз» маги крови называли одно из своих стандартных боевых заклинаний. Несмотря на поэтичное название, дрянь ещё та – магу достаточно окропить противника собственной кровью, чтобы та проникла в чужое тело и стала быстро вытягивать из него силы. Если же маг в пылу битвы не хочет терять живую кровь, то может воспользоваться и капсулами с заранее заготовленными формулами – тут ничего необычного, бесчисленное количество заклинаний (не только на крови) способно храниться таким образом многие десятилетия.
Паразитическая гадость. И для него нет контрдействия, как и для всех боевых заклинаний магии крови. Точнее, есть, но использовать его могут лишь носители, как и сами заклинания. Тогда что, шисс бы их всех побрал, происходит? Причём здесь дроу?
Кажется, чем-то таким занимался научный руководитель Анджит, ноэн Фирнан. Он высказывал идеи в своих статьях, как можно сделать боевую магию крови более доступной для остальных людей.
Именно для людей.
Не для кого-то ещё. Ни для дроу, ни для драконов, ни для гномов, ни для демонов.
Для людей, и только для них.
Полдень действительно давно прошёл. Возможно, это просто не последняя партия «красных роз»? Чего ещё он не знает?! Или, может, всё совсем не так, как он думает?
Мадарэ должен всё выяснить. И чем быстрее, тем лучше.
С сомнением посмотрел на сестру, стоявшую впереди всех, с телохранителями за спиной, с обручем принцессы на голове, и с её женихом из дома Агата, также стоящим позади. Может ли он её покинуть в такой момент? Неизвестно, что творится, неясно, что на уме у дроу, даже у их внешне лояльного Матриарха могут быть свои мотивы. Вокруг Рейлин воздвигнут защитный барьер, который защитит от арбалетных болтов и боевых заклинаний, но подземелья высасывают много сил, и при этом если вдруг кто-то метнёт «розу», то никакой барьер не убережёт…
С другой стороны, он может прямо сейчас упустить что-то важное, если не поторопится и не допросит схваченных людей. Это он однозначно хотел сделать лично.
Усмехнулся уголком губ – если с Рейлин что-то случится, если с кем-то из драконов что-то случится, дроу точно будут погребены под обвалившимися сводами оставшихся полостей. Двадцать самцов в истинной форме ждут снаружи малейшего сигнала, и тёмные об этом знают. Опасно недооценивать драконов, даже если они слабее, чем раньше, и их женщины не могут летать!
Мадарэ коснулся плеча сестры. Та осеклась и слегка вздрогнула, когда брат с усилием проложил ментальный канал.
«Может статься так, принцесса, что люди выбрали себе сторону».
Рейлин испуганно оглянулась и открыла рот, но опомнилась. Матриарх с интересом проследила за этой сценой. Хорошо, что дроу не владеют драконьими ментальными техниками. Плохо, что они, возможно, каким-то немыслимым способом овладели магией крови.
Он коротко обрисовал ей ситуацию, на что получил ментальный вопль:
«Конечно, иди! Иди и выясняй, что это за дерьмо творится! У нас есть маг крови, привлекай её! А меня оставь, я разберусь пока с тем, что есть. Если меня ранят, то тёмные исчезнут с лица земли».