Не знаю, как теперь нам общаться после того, что мне удалось выяснить, честно. Мадарэ, пока провожал меня вчера домой, высказал предположение, что мой научный руководитель мог создать эти заклинания исключительно ради научного интереса, который был хорошо знаком и мне, но вот кто и каким образом распорядился ими – большой вопрос. Вероятно, что это были лица, далёкие от науки, но близкие к политике, так что подозревать ноэна Фирнана с сговоре с кем-либо пока очень рано. Но разве от этого легче?
Мадарэ также порекомендовал не накидываться на научного руководителя с прямыми вопросами по типу: «Я всё знаю! Как вы это прокомментируете?!», а завести вежливую ответную беседу уже о его достижениях. Шиндари-нэ как чувствовал, что я могу быть не в себе, и терпеливо, как ребёнку, втолковывал простые истины, которые я сейчас повторяла и повторяла про себя. Это для Мадарэ всё просто и понятно, но я так не умею. Точнее, умею, но плохо.
Раз такие дела, то я решила пока не говорить о только что подкинутой эльфом идее. Мало ли что. Очень хочется доверять, но… Скажу пока, что в тупике, и не солгу.
Оказавшись в кабинете, заперлась изнутри – обычно так не делаю, но сейчас захотелось. В нерешительности замешкалась у двери. Хотелось как можно скорее приступить к работе, благо крови дракониц у меня ещё достаточно, я не всю истратила. Но бродила в голове одна не дающая покоя мысль…
Достала три пробирки. Протёрла руки и нож. Растёрла три красные капли по предметным стёклам. Открыла собственную кровь. Попробую что-нибудь сделать и не тратить попусту время, оставшееся до встречи.
Если рассудить в таком ключе, то я сама – носитель проклятия, но оно не проявилось благодаря моей человеческой половине. Значит, надо каким-то образом актуализировать и в себе, и в других то самое заразное чувство вины (или что-то ещё), перешедшее к нам в наследство из глубины веков, чтобы на основании общности и причастности воззвать к нему.
Увы, у меня не вышло. Как я и предполагала, чувства и эмоции, даже застарелые и липучие – это слишком сложно. Сил достучаться до них не хватало – я попробовала четыре раза, в один из которых высветила само проклятие и попыталась его расслоить особым образом, чтобы выхватить-таки эту злополучную первопричину. На пятый получила лишь мокрую от пота физиономию.
Выход только один – нужно стать сильнее, и чем быстрее, тем лучше. К великому сожалению, природный уровень дара повысить не так-то просто, и все пути к этому требуют немалого времени.
Кроме одного. Я спрятала его под замочек в тумбочке.
«Сэй-ли, когда «Сирень» поможет, ты станешь счастливейшим мужчиной на свете, обещаю!»
Правда, мне рекомендовали принимать «Сирень» перед сном. Но я не могу и не хочу ждать! Я пребывала в том состоянии, когда любые здравые доводы кажутся досадными помехами на пути к великому деянию.
Написала записку, что буду примерно через полчаса, и прилепила её на дверь с той стороны. Сама же бегом спустилась к общему порталу и через несколько мгновений ступила на порог дома Аметиста.
«Сирень» встретила меня спокойным перламутровым мерцанием. Густая, тягучая… адайе-ли говорил, что она сладкая.
Откупорила бутылочку. Обмакнула палец в зелье и слизнула фиолетовую каплю.
Действительно сладкая.
Сэй-ли говорил, что этого будет достаточно на первый раз. А на ночь рекомендуется, наверное, потому что в состоянии покоя тело и магический резерв легче принимают изменения. Надеюсь, бодрствуя, я не буду на них отвлекаться… хотя, исходя из того, что я знаю о «Ветви Сирени», все преобразования протекут достаточно мягко, и я смогу спокойно закончить этот день. О том, что на меня она вполне может подействовать как-нибудь странно, я старалась не думать. Давала же себе слово не недооценивать собственную уникальность!
Вернулась в Академию, как ни в чём не бывало. Из любопытства вновь приступила к препарированию крови, но ничего не вышло, и это логично – изменения такого рода не происходят по щелчку пальцев. Я стала слишком нетерпелива! Пришлось практическую часть отложить, и я взялась за чтение, попутно чутко прислушиваясь к своему состоянию.
Ноэн Фирнан пришёл к условленному времени, и я внутренне напряглась. Он выглядел, как обычно: всё такой же серьёзный, скупой на эмоции, держащийся строго, сухо и отстранённо. Но я-то знаю, как эмоционально он способен общаться на волнующую его тему! Правда, теперь было впечатление, будто я впервые вижу этого худощавого человека со светлыми с проседью волосами, зелёными глазами и узким скуластым лицом. Впервые вижу и не знаю, кто он такой на самом деле.