Его девочка весьма неосторожно приняла «Ветвь сирени» и завершила начатое. Его народ будет не в восторге от прорыва драконов. Ящерицы не могли так долго найти ответ, потому что и демоны в прошлом (давнем и не очень) исподволь мешали им достичь желаемого. А тут Сэй-ли, по сути, помог – своими руками подарил Анджи-ли «Сирень», прекрасно зная, что рано или поздно она соблазнится и воспользуется ею. В тот момент он не думал ни о чём другом, кроме как любым способом расположить к себе свою пару. Возможно, это стало его фатальной ошибкой.
Впервые Сэйерон осознал, что никогда особо не верил в её успех даже с учётом «Сирени», и поддерживал, просто потому Анджи-ли нуждалась в этом. Однако сейчас, когда она спит с чувством выполненного долга, до него стало доходить, на что она на самом деле способна. С такой силой необходимо считаться. Это вскоре поймут и матушка, и адайе Дарион, и все остальные. Драконы уже поняли. Как теперь изменится риторика главы Найджар? И риторика других драконов?
Да в бездну их всех! Он не отпустит Анджит. В бездну Мадарэ, сколько бы кругов он не нарезал возле неё. В бездну аристократию, которая наверняка будет недовольна действиями Анджит, даже несмотря на метку адайе-ли. В бездну Видару с её истериками и интрижками. Теперь всё точно будет хорошо. Совсем скоро они будут вместе, теперь уже навсегда, и ничто не посмеет встать между ними: ни Мадарэ, ни дом Аметиста, ни магия крови, ни политика, ни чужое мнение. Ей будет тепло у него на родине, и она перестанет зябко поджимать под себя ноги даже во сне. Она держит в руках огромную силу, и Сэй-ли отчаянно старался отделаться от мысли, что не так уж и достоин…
Анджит шумно вздохнула и вяло перевернулась на спину. Тихо зашуршали простыни. Потёрла глаза и недоумённо поморгала на свет.
- Сэй-ли?! – воскликнула она удивлённо и приподнялась на локтях. На ней была прежняя мягкая пижама с овечками. – Ты что здесь делаешь?
- Лежу, - как можно обаятельнее улыбнулся он.
Анджи-ли проснулась окончательно и выглядела смущённой. Да, он раздет и лежит рядышком под одним одеялом, но вряд ли ей стоит стесняться его вида после всего, что между ними произошло здесь, в этой комнате. При воспоминаниях о позапрошлой ночи тело отозвалось приятным трепетом.
- Это я вижу. Как ты?.. через окно опять, что ль? – хмыкнула она и потянулась к стакану с водой.
Такая мягкая, нежная, взъерошенная, заспанная. Совсем родная…
Захотелось накрыться вместе с ней с головой и заобнимать до изнеможения, чтобы не мёрзла больше никогда. Сэй-ли это и сделал. Анджит пискнула от неожиданности и счастливо рассмеялась, ответив на крепкое объятие, а затем на поцелуй. У Сэй-ли не было драконьего обоняния, но запах кожи и волос Анджи-ли пьянил и распалял.
Она ведь отпустила метку… Теперь можно не ждать. Теперь можно сделать её своей, и наутро их связь упрочится навечно. Анджи-ли полюбит его так же сильно, как и он её. Они станут настоящей парой.
Но она вывернулась из его рук и сдвинулась на краешек кровати. Сердце билось так, что глушило все мысли. Сэй-ли попытался притянуть её обратно, но Анджи-ли твёрдой рукой упёрлась ему в плечо.
- Лучше не сейчас, - проговорила она. – Я знаю, что будет после этого. Целительница Нашрин запретила мне пользоваться магией в течение двух дней. Боюсь, если мы станем парой уже завтра, то мне придётся нарушить запрет, и… короче, не хочу рисковать, - упавшим голосом закончила и руку с плеча убрала. Нахохлилась и натянула одеяло до подбородка.
Её виноватый вид отрезвил адайе-ли. Он поднырнул под одеяло и лёг на Анджит, устроившись головой на её высоко вздымавшейся груди. Девушка обняла его и ласково зарылась пальцами в волосы, а он пытался унять вскипевшую кровь. Да, он помнил её рассказ о примирении кровей. Видимо, она рассчитывает что-то сделать с привязками, а для этого ей нужна магия, которая теперь недоступна на некоторое время. Действительно, лучше не рисковать. Только почему-то не покидает дурное предчувствие, что за эти два дня может произойти какая угодно дрянь.
- Прости. Сама хочу безумно, - сказала Анджит, гладя Сэй-ли по спине и перебирая волосы. Её прикосновения оставляли на коже невидимые глазу пылающие следы, а голос отдавался мелкой дрожью под ухом. – Но мне правда не хочется делать этот шаг, когда я совсем беспомощна. Иногда я настолько глупа, что совершаю необдуманные поступки, вот как сегодня с «Сиренью». Хочется использоваться остатки здравомыслия во благо, - она тихо хихикнула.
Адайе-ли всё понимал. Абсолютно всё. Только тревоге и тоске плевать на понимание.
- Тебе не тяжело?
- Нет.