Мадарэ наверняка уже знает обо всём. Целители-то трудятся в поте лица, докладывают о каждом вздохе.
- Вы уверены, что полностью устранили первопричину? – спросил айль Рино.
- Да, абсолютно. Я проверила это разными способами.
Снова молчание. Это уже становится забавным.
- Предлагаю обратить внимание на следующий момент, - заговорил наконец эльф. – Вы упоминаетесь в тексте проклятия как главная фигура. Не задумывались, что оно может лежать и на вас? Не как на носительнице драконьей крови, не как на женщине, но как… на конкретной персоне, которая влияет на остальных? Что думаете? – он выгнул бровь, наблюдая за моим крайне озадаченным видом.
- То есть мы вернулись к первоначальному алгоритму, да? – уточнила я. – Там, где вы упоминали мою смерть?
- Отчасти, - согласился айль Рино. – Но если вы проведёте манипуляции, похожие на вчерашние, то, надеюсь, этого удастся избежать. Просто вам нужно обратить внимание на другую плоскость. На плоскость вашей личности самой по себе, а не части общности.
Я запустила пальцы в волосы и слегка потянула за них. Боль вернула ясность рассудка.
Логика в рассуждениях эльфа была. Примирение кровей, должно быть, удовлетворило частичку Данэ во мне, но его не хватило, чтобы её успокоить. Значит, нужно дать что-то ещё. Но что? Чего ему не хватает, чтобы уйти с миром?
- Думаю, теперь я могу вам продемонстрировать весь процесс, - кивнула я. – У вас ведь есть время, правильно?
Айль Рино улыбнулся. В синих глазах вспыхнул жадный интерес.
Больше ничего не говоря, я принялась за уже привычные действия. Ну, для меня привычные – эльф же наблюдал так, будто никогда в жизни не сталкивался с магией крови. Хотя они же в этих своих лесах сидят и ничего вокруг не видят, и во внешний мир выходят раз в пару лет. Пусть любуется.
Теперь бы догадаться, в какой части меня засел Данэ…
Об эльфе я забыла. Я тихо звала Данэ, осторожно ощупывая через кровь все уровни личности. Магия откликалась мягко, но охотно, потоки стали упругими и полными, – словно бы убрали дамбу, и вода ринулась по всем ручьям и речушкам – вены светились ярче и шире… Ай да «Сирень». Магия настолько переполняет меня, что стучит в висках и приливает к щекам. Она и рада вылиться, преобразоваться, поработать на чьё-то благо.
Оп! Оп! Кажется, нашла!
«Данэ?»
Высветилось золотое облачко объединённых сущностей. Я-человек и я-дракон. Прям даже немного ностальгии проснулось. А если копнуть чуть глубже, под переливчатое золото?.. ведь именно под ним что-то есть, что-то откликнулось, чёрт побери… как же вовремя я приняла «Сирень», без неё бы ни на что не была годна.
Под золотом выстелилась другая дымка – изумрудно-зелёная, как глаза и волосы Мадарэ. Уже без примеси тьмы – значит, это не проклятие. Это частичка чужой души, маленькая, незаметная для носителя, но очень значимая.
«Ясного неба, Данэ! Можешь пообщаться со мной?» - позвала я, надеясь всё же на его сговорчивость. Нет, без «Сирени» я бы точно до него не достучалась. Очень уж глубоко засел. Да и где! В самом узле давно разрешённого кровного противоречия.
Ответом мне было непродолжительное молчание, сменившееся холодным: «Ясное небо – это не про меня. Говори, что хотела, и отстань».
Я в озадаченности поморгала. Конечно, я ожидала что-то вроде столь прохладного приёма, но всё же заготовленные слова в смущении куда-то исчезли из головы. Я, наверное, задела больную точку – небо и полёты. Он ведь не мог оборачиваться, за что его и затравили в своё время все, кому не лень.
Вздохнула. Собралась – деваться-то некуда. Айль Рино внимательно следил за моей реакцией.
«Прости за вторжение. Я по делу, Данэ, не задержу тебя. Что нужно сделать для тебя, чтобы проклятие ушло окончательно?»
Данэ насмешливо расхохотался.
«Скажи прямо – чтобы избавиться от меня. Ты ведь такая умная, почему сама не догадаешься? Ответ на поверхности, возьми да посмотри».
Сложный собеседник. Что-то мне подсказывает, что невзлюбили его не только за половинчатое происхождение. Возможно, он, запертый, законсервированный в чужих кровях, протащил за собой сквозь изменчивое время неизменную, закрепившуюся манеру общения в том старом обществе, куда более жестоком, чем нынешнее. Хотя разве что-то сильно поменялось? Да нет, разумеется.
Данэ теперь – лишь осколок души, привязанный к земной жизни. Он уже мыслит другими, неземными категориями – но при этом земные страсти и обиды ещё тяготят его. Мучительная двойственность.
«Иногда бывает, что умственные ресурсы иссякают, и нужна помощь со стороны, нужны советы. Сейчас как раз такая ситуация, и я прошу помочь. Куда смотреть-то? У меня банально замылился взгляд. В упор не вижу решения».