- Чтобы привести пример, Анджит, мне нужно кое-что у вас выяснить.
Я молча кивнула. В конце концов, кто тут хозяин? Отказать в ответах не имею права.
- Принц-тень драконов недвусмысленно дал понять всем, как много вы для него значите, - адайе Дарион вновь скользнул взглядом по Идэ. – Какие же отношения на самом деле связывают вас с Мадарэ, Анджит? И чего вы добиваетесь, желая быть с адайе-ли при наличии истинной пары одной с вами крови?
Вот так и знала, что зацепится за это!
- Э… ничего серьёзного. Наши отношения ограничивались лишь общими интересами. Я выполнила, что от меня требовалось, и интересы разошлись, - сказала, как о чём-то незначительном. – И я добиваюсь возможности беспрепятственно любить. И всё.
- В самом деле? – выгнул бровь демон. – Буду предельно откровенен. Как отец, я очень хочу, чтобы адайе-ли был счастлив, и вы – прекрасная партия, но… Я имею честь знать шиндари-нэ лично. Это персона со странностями – думаю, вы это тоже заметили. Меня очень тревожит ваша связь. Я не знаю, как вы устояли и что сделали, чтобы держаться от него на расстоянии, но хватит ли у вас сил сопротивляться его планам?..
Многозначительное молчание.
- Каким планам?
- Повлиять на ситуацию в нашем королевстве. Через вас, разумеется. Вы предпочли ему другого, и он не упустит возможности сорвать досаду если не на вас, то на нас точно. Условие будет состоять в том, чтобы вы… убрали рычаг влияния из своего существа.
В смысле? Он хочет, чтобы я разорвала привязку?! Ну уж нет. Я достаточно испугалась последствий примирения сущностей, и ввязываться в подобные авантюры я больше не желаю.
- Как вы себе это представляете? – не сдержала раздражения.
- Ваши дети не должны унаследовать драконью кровь, - спокойно ответил адайе Дарион. – И вам тоже необходимо от неё избавиться. Стать человеком.
На некоторое время я лишилась дара речи. Он себя слышит вообще? Или он что-то где-то отдалённо прознал про эту технику и подумал, что это раз плюнуть?
- Скажите, что вы шутите, прошу, - простонала я, когда полностью осознала сказанное. – Я могу это сделать только для детей, потому что они ещё в проекте, но не для себя!
- А в чём трудности? – с видом чистейшей наивности полюбопытствовал адайе Дарион. – Насколько я знаю, ваша мать отлучена от дома Янтаря, но все способности остались с ней.
- А я сейчас объясню, в чём трудности, - рассердилась не на шутку. – Знаете, когда художник стирает рисунок, следы всё равно остаются. Так вот, моя мать сейчас – след, а была когда-то рисунком! Но она не перестала быть драконом. В случае со мной всё сложнее. Вы предлагаете оторваться от расы, а не от рода. В таком случае выйдет, будто бы меня вообще не было в числе… рисунков.
- Вот как? - высший демон выглядел донельзя заинтригованным. – Но ведь у вас есть якорь, чтобы уцепиться за существование – ваша человеческая половина…
- Вот именно, что половина. Половина рисунка. Одна. А вторая – даже не след. Её не будет вообще. По правде говоря, я не знаю, как закрепить половину так, чтобы она стала целой, и не хочу выяснять. И доводить до этого не хочу!
И замолчала, отвернувшись. Идэ как стоял неподвижно рядом с креслом, так и стоит. А мне стало просто невыносимо больно. Впечатление было, будто я угодила в театр абсурда. Сбылось пророчество Сэй-ли – его отец меня раздавил. Отскребать расплющенную себя с каменного пола Дворца Ветров оказалось больнее, тяжелее и неприятнее, чем ожидалось.
Мне не хочется быть «половинчатой». В научной литературе был описан всего один такой случай, и наблюдения выявили невыразимые страдания подопытного и серьёзные сдвиги в психике. Он, кстати, протянул всего до тридцати двух лет и скончался от нервного истощения. Почти то же самое, что и после разрыва привязки. И вот зачем демонам нужна такая королева?!
- Я понял, - после секундного раздумья отозвался адайе Дарион. – Я превратно истолковал свои знания магии крови. Простите, если обидел вас.
На попятную. А как же иначе?
- Что теперь со мной будет? С нами, точнее?
- Ничего страшного. Но я надеюсь, вы в полной мере осознаёте мои мотивы?
- Целиком и полностью.
- Это хорошо. Вы очень умны. Для меня было большим удовольствием пообщаться с вами.
- Взаимно.
Вот и всё, аудиенция подошла к концу. Как и наставлял Мадарэ, про «Незабудку» ни слова, да я и забыть-то о ней умудрилась. А теперь вот зачесался язык о ней спросить, но вместо этого я выдала следующее:
- С учётом всего… у меня нет ни малейшего шанса, да?
Прозвучало жалко и обречённо.