Амрин потерял счёт времени и перестал ощущать едкий запах дыма. Понял, что снаружи как-то подозрительно тихо – не слышно воплей и хлопания крыльев, только оглушительный треск огромного лесного пожара. И за ним-то эльф не уловил тихого шелеста чешуи. Сообразил только, когда увидел склоненную к валуну морду, которая с шумом втянула в себя воздух и выдохнула его горячим потоком. Миг – и от удара лапой валун отлетел в сторону. Амрин вздрогнул и невольно прикрыл ладонью голову.
Дальше ничего не происходило. До Амрина лишь доносилось глубокое и спокойное дыхание огромного зверя, который и не пытался сдвинуться с места. Амрин чувствовал, что при любом подозрительном действии его попросту прихлопнут, поэтому он медленно перевернулся на спину и сел, выставив руки вперёд, мол, я безоружен.
Дракон был один. Амрин осторожно огляделся и нигде не увидел его изумрудного собрата, ни на земле, ни в небе. Этот же был цвета светлого песка с узором из коричневых пятен и полос. Не исполин, какими бывают некоторые из них, но гибкий, сильный и стремительный. Он сейчас не сможет обернуться и поговорить, ибо заперт в ипостаси, как и полукровка.
Мила?! Мила!
- Что с моей сестрой? – привстав, громко спросил Амрин.
Зачем – сам не понял. Но дракон безмолвно ответил, поднеся лапу к горлу. Жест этот толкуется вполне себе однозначно что на поверхности, что в подземельях. А раз так, то какая теперь разница, что будет с самим Амрином?
- И что теперь?
Выпрямился и с вызовом уставился на дракона. Тот, выдержав паузу, схватил парня и, прижав его к себе, взмахнул крыльями.
Он не думал, что когда-либо снова окажется в доме Аметиста. И не думал, что это место станет его последним пристанищем. Он так решил в момент, когда на пороге его временного жилья появился светлокосый дракон и сообщил страшную весть.
Было ли больно? Да. Невыносимо. Настолько, что боль почти не замечалась, как ни странно. Наверное, в глубине души ноэн Килхорн с самого начала предчувствовал такой исход для дочери и потому был готов к необратимому шагу. Внутри словно бы всё вмиг отмерло за дальнейшей ненужностью. Даже страх. Осталась лишь решимость. Он будет совсем спокоен, когда увидит Рен, наверняка бьющуюся в истерике. Когда увидит тело Ани. Ведь он всё исправит. Это главное. За это стоит заплатить назначенную цену.
Дракона звали Идэ. Он был угрюм и молчалив и не проронил ни слова по пути к дому Аметиста. Внутри огромного драконьего замка было пусто и тихо. Весь клан подавленно молчал, погружённый в скорбь. Только из-за одной двери, к которой подвёл его Идэ, раздавался знакомый плач. Сердце сжалось, дрогнуло.
- Килхэ!!!
Его обдало ветром. Рен остановилась в шаге от него, так и не решившись обнять. За её спиной в отдалении, тронутый светом от магической сферы, стоял хмурый Таамэ.
- Успокойся, - сказал Килхэ драконице.
Он жадно всматривался в её лицо. В каждую чёрточку, в каждый блик, в каждую тень. Он хотел запомнить самую мелкую деталь. Хотел податься вперёд и сорвать поцелуй на прощание, запустить ладонь в мягкие волосы и обнять так сильно, как только можно. Но – нет. Всё кончилось уже давно.
Рен поджала губы. Ранее, на заре их совместной жизни, она бы и камня на камне не оставила от этого дома, но сейчас лишь отступила в сторону и опустила взгляд. Хорошо, что не бросилась его переубеждать – поняла, видимо, что его решимость не поколебать. Да и зачем? Не станет его – всё станет проще и легче. Шиндари Таамэ успокоится. Никаких теней прошлого между истинными.
Сам аметистовый дракон молчал и не выказывал враждебности. Он выглядел безмерно уставшим и скорбным, словно на него навалились лишние лет сто в одну секунду. Ударила ли по нему смерть Анджит, или же его печалит состояние Рен – неважно. Главное, что неравнодушен к произошедшему. У Килхэ не было к нему счётов. В них не было смысла.
- Вам лучше выйти, - сказал Килхэ, обращаясь к Рен. – У вас с Ани впереди вся жизнь, а у меня лишь полчаса. Хочу побыть с ней наедине.
Не ответив, Рен бросилась ему на шею. Разрыдалась, ткнувшись лицом в плечо.
- Ты не должен… тебе нельзя! Лучше забери мою жизнь и отдай Джи-Джи… такие, как ты, как она, должны жить, а я… прости меня, прости-прости-прости, пожалуйста… я…