- Садись. Новости такие – мне и ещё нескольким выпала величайшая честь. Послезавтра мы выбираемся на поверхность.
- Куда?! – сдавленно выдохнул Амрин.
В последнее время вылазки наверх предпринимались очень редко. Магия дроу неумолимо гасла под светом звёзд и луны, не говоря уже об этом жутком жгучем солнце. Когда Паучиха бодрствовала, её подданные были неуязвимы для таких мелочей, но сейчас им приходилось соблюдать осторожность и беречь силы до пробуждения Богини.
Мила самодовольно запрокинула голову. Её роскошные белые волосы скользнули с плеч за спину.
- На поверхность. Настало подходящее время для мести за здоровье Матриарха. Жрицы указали на меня и ещё нескольких знатных дочерей. Лайла и Шиан сдохнут от зависти! – она весело рассмеялась. – Но ты знаешь… некоторым знатным сыновьям тоже повезло, и они будут сопровождать сестёр на поверхности. Так что выспись хорошенько – я не буду тебя завтра рано будить. Пойдёшь со мной.
Амрина словно бы поддели крюком под грудную клетку. Мила не переставала его удивлять. И жрицы-оборотницы очень удивили, выбрав для такого ответственного мероприятия его, необученного мальчишку.
- Расскажи всё, пожалуйста, - шепнул он. Все вопросы об отце враз исчезли из головы.
Сестра снисходительно улыбалась. Она провела кончиками пальцев по его щеке.
- Есть шанс заполучить огромный кусок драконьей шкуры. А ещё я обязательно пополню запас чешуи. Наш род обязательно доставит удовольствие Богине, когда она пробудится.
Мила считалась мастером ядов. Драконья шкура и чешуя входили в состав одного из её смертельных составов, и благодаря этим компонентам непробиваемая броня огромных ящериц плавилась под действием яда, как лёд в тепле.
Воистину величайший подарок к божественному пробуждению.
- А ты, брат, вступишь в Школу очень уважаемым эльфом, когда мы вернёмся с триумфом, и неважно, какой путь ты выберешь – мага, воина или младшего жреца. Возьмёшь несколько чешуек – будут твоими трофеями. А драконы и демоны снова погрязнут в войне, и мы потом получим свои подземелья. Это всё ради наших сестёр и братьев, которые скоро проснутся. Понимаешь, Амрин?
Амрин понимал. Хорошо понимал.
- Что это за дракон?
- Он виноват в болезни Матриарха. Он действовал через предателей в наших рядах. Только вот кто-то им потворствует, и жрицы не смогли разоблачить их. Но это вопрос времени. Они обязательно выдадут себя.
Мила говорила мягко и доверительно. Амрин безоговорочно верил ей.
- Какой цвет будет у чешуи?
Мила мечтательно закатила глаза.
- Изумрудный.
«”Проклятие полукровки”: возникновение феномена, история изучения, пути разрешения проблемы».
- Ты же не собираешься просидеть здесь всю жизнь?
Мама и тётя Тамайн, эти безумные женщины, уже отчаялись выкурить меня из библиотеки и прибегли к запрещённому приёму – подослали Таамэ. Знают о его влиянии на меня.
Я исподлобья глянула на него. Он сидел напротив, ткнувшись подбородком в кулак.
- Собираюсь, если меня не оставят в покое и не дадут закончить две эти чёртовы статьи.
Одна из них, уже законченная и чистовая, лежала передо мной, готовая отправиться в конверт вместе с тезисами диссертации и всеми нужными заявками. Вторая, черновая, вся в кляксах, заметках на полях и зачёркнутыми абзацами, покоилась в сторонке в ожидании, когда же её соблаговолят привести в божеский вид.
Со дня собрания прошло две недели. Всё шло очень даже хорошо до некоторых пор – аметистовые драконы относились ко мне со всем почтением и уступали дорогу, склоняя головы, стоило мне пройти по коридору. Брин постоянно приносила мне записки с комплиментами, словами поддержки и пожеланиями успеха по жизни и конкретно в работе над проклятием – разные почерки, разные манеры, но содержание неизменно сходное. Откровенно говоря, меня всё это до ужаса смущало, но что-то не позволяло протестовать. Наверное, это чувство самосохранения – оно будто бы нашёптывало мне, что надо принимать всё, как должное, и ни в коем случае не отвергать, раз уж признали достойной. Только мне всё равно было неловко, когда в очередной раз кто-то торопился прильнуть к стене и поклониться проходящей мимо мне. Я не привыкла к такому. Не привыкла, когда враждебность так скоро сменяется на почитание.
После свадьбы Таамэ и моей матери всё резко ухудшилось. Нет, никто не поменял ко мне отношения, никто не плёл интриги, не подливал яду и не вставлял палки в колёса. Весь дом Аметиста пил и гулял целых три дня, и ни у кого из драконов ни в одном глазу не было, хотя вино их по крепости напоминало почти что гномий самогон, только красного цвета. Было весело, очень. Таамэ сиял, как начищенный медный таз в солнечную погоду, а мама так и норовила улечься ему на плечо. Я же… я сидела справа от новобрачных, и меня было прекрасно видно со всех сторон. Я вообще отношусь к тому типу, который тихо и молча доводит себя за столом до нужной кондиции, не ввязываясь ни в какие конкурсы и танцы. Собственно, это и было моей главной целью – упиться как можно быстрее и надёжнее. Цели достигла и шлёпнулась щекой рядом с тарелкой, не в силах больше удерживать голову – Брин пришлось в итоге тащить меня на своей спине в комнату, чтобы я не свалилась ненароком под стол.