Меня пробил трепет.
Да откуда он знает-то?! Откуда такая уверенность?
Только вот… вдохнулось почему-то глубже.
Не осудил. Поддержал. И даже умудрился найти объяснение, до которого я сама, зацикленная на академических знаниях, не додумалась.
Всего-то детская ревность. У кого-то она действительно проявляется, шиндари прав. Бывает такое, и не так уж редко.
Тогда… действительно не стыдно? Может, действительно всё в порядке, и это просто очередная неожиданная реакция? Пора бы привыкнуть к себе.
Захотелось заплакать, но я сдержалась. Стало так легко. Всегда становится легко, когда появляется надежда, что всё поправимо и вообще объяснимо.
- Кстати говоря, насчёт подчёркивания в учебной литературе, - сказал хранитель. – Были ли уверены исследователи в правдивости слов… ммм… респондентов?
- Более чем. Одно заклинание – и респондент не солжёт.
- В академической среде принято использовать запретные заклинания? – изумлённо воскликнул шиндари. – Воистину исследовательская тяга ни перед чем не остановится!
От последнего замечания стало немного вязко во рту. Чтобы спастись от этой самой тяги, я и оказалась здесь, в доме Аметиста, понимая, на что способны коллеги-драконы. Как ни горько и ни стыдно признавать, но моё учёное окружение достаточно фанатично и всегда таким было. И я такая же.
- Использование заклинаний, подобных «жажде правды», жёстко регламентировано и обговорено, и в большинстве случаев от респондентов требуется согласие на их применение.
- А если не соглашаются?
- Значит, довольствуемся тем, что есть, и уважаем чужое право на магическую неприкосновенность. Но… всё зависит от того, как во время собеседования преподнесут нужность… чистой правды.
- Вот как. Значит, правильно заговорить зубы!
- Ну да. Можно и так сказать.
Думаю, я поняла, зачем хранитель завёл разговор про возможную неискренность. Мало ли, вдруг привязанные дочь или сын утаили правильный ответ на прямой вопрос? Но нет – чистоту экспериментов в этом случае соблюдали тщательно.
Раздался тихий стук в дверь. Наверное, это Брин.
- Можно! – громко сказал шиндари.
Так и есть – в кабинет бесшумно скользнула Брин в своём неизменном чёрном платье служанки. Она выглядела немного взволнованной, когда отвесила мне поклон.
- Сейчас вам придётся выбирать, шидрин.
Я удивлённо вскинула брови. Интересно, что выбирать? И из чего?
Брин протянула мне два конвертика.
У драконов очень развита культура переписки. Даже живя в одном доме, они предпочитают порой гонять слуг с конвертами и кучей ответных писем. Если рассудить, то при характере драконов такой способ общения весьма логичен – лучше запереться в гневе и высказать оппоненту всё, что о нём думаешь, в письменном виде. Глядишь, и придёшь в себя, пока изливаешь душу бумаге. Так поступил и хранитель – его письмо с «выродком» было итогом ярости. Зато Таамэ остался жив-здоров, и я тоже.
Но всё же… пусть я и простила это хранителю, но забуду ещё нескоро.
«Дорогая племянница, если через полчаса я не увижу тебя перед собой, то, клянусь, тебе несдобровать. Целую и люблю, тётя Тамайн».
Так, с этим ясно. Что же во втором?
«Шидрин Анджит, очень неудобно тревожить вас повторно, но я буду признателен, если мы сможем пообщаться наедине. Надеюсь, вы не сильно заняты и можете уделить мне немного времени. С уважением и восхищением, Иллаэ из дома Янтаря».
И изящная завитушка под текстом.
Что?! Мои глаза меня не обманывают?! Дом Янтаря?! Бывшая родня моей мамы?!
- У тебя такой вид, что ещё немного, и я запереживаю, - заметил хранитель.
- Иллаэ из дома Янтаря уже приходил? Вы с ним встречались, да?
- Встречались. Он в списке. А что? Это от него? – шиндари взглядом указал на записку в моих пальцах.
- Да. Он просит повторной встречи. Уже лично со мной.
- Вот как, - задумчиво обронил хранитель, почёсывая подбородок. – А второе от кого?
- Тётя Тамайн. Говорит, что мне несдобровать, если я сейчас же не зайду к ней.
Не знаю, что так развеселило дракона, но он запрокинул голову и заливисто расхохотался.
- Ну, кровейшество, теперь выбирай, куда тебе лучше идти, - отсмеявшись, сказал он.
Я задумалась. Не скажу, что горю желанием увидеть Янтарного. Более того, перспектива встречи с ним меня немного пугала. Думаю, отголоски обиды на мою мать у них ещё остались – вряд ли такой поступок, как бегство и отречение, можно быстро забыть. Но я – не она. Могу ли я рассчитывать на другое отношение?
- Брин, шиндари ждёт в нашем доме?