Мой Мадарэ продолжил свой путь. Прочь от меня. Янтарный зверь внутри неистово рыдал.
Дошёл до удивлённого короля, который, как и все присутствующие, всё понял и всё почувствовал, как надо. Проигнорировал оторопевшую сестру – виновницу торжества. Что-то беззвучно шепнул отцу на ухо.
Король переменился в лице.
До короля, впрочем, никому не было дела, ровно как и до вестей, которые тому принёс шиндари-нэ (и которые совершенно точно не могли быть добрыми). Вокруг меня поднялась волна обсуждений. Мне захотелось сжаться в комок – все взгляды так или иначе обращались ко мне, и так или иначе в пересудах звучало моё имя. Хотя, безусловно, все были на моей стороне – судя по гневному шипению, Мадарэ эту выходку на балу не спустят. Его и так не особо любят даже при всех его заслугах, а теперь его имя вообще может стать ругательством.
Теперь я знаю, как чувствовал себя Таамэ много лет назад: разбитым, униженным, опозоренным, безжалостно растоптанным и растёртым по земле.
Мама, что ты натворила? Оно до сих пор аукается. Вот и ко мне вернулось, только при чём тут я? Хранитель Каридэ, что вы там говорили про пути детей и родителей? Что детям и родителям под силу разойтись по разным дорогам? Нет. Дети и родители навсегда связаны, и одни отвечают за ошибки других. Этого не переломить.
Ноги подкосились, но мне удалось на них устоять. Рядом оказался Джайнэ. Он взял меня за локоть и повёл к креслам.
- Может, ну его, этот танец? Давай пропустим, у тебя не то состояние, - говорил он.
Я усиленно махала веером. Кровь кипела – от вожделения, от гнева, от боли. Усидеть в таком состоянии было невозможно. Перед глазами проносились и рассыпались искрами тёмные круги. Представляю, насколько мои щёки красные. Наверное, почти сизые.
Дурно было ещё и оттого, что от меня все чего-то ждали – это я ощущала нутром. Неужели ящерицы рассчитывали на какую-то сцену с моей стороны? Или просто ожидали действий, ну хоть каких-нибудь? Кем я сейчас предстала перед их глазами? Трусихой? Малодушной? Слабой?! Приятно будет нащупать уязвимое место полукровки, чтобы потом им же и ткнуть в доказательство, что никогда полукровке не быть равной настоящему дракону…
Плохо. Мне плохо.
- Пошли на террасу.
Да, знаю – там холодно. Но это мне сейчас и нужно. До танца оставалось минут десять.
Бросила взгляд туда, где стояли король с принцессой. Мадарэ что-то говорил сестре, и та кивала с самым серьёзным видом. Наверное, очень важные новости.
Жар тела перекрыл холодные ветры, царящие снаружи. Я почти не замечала их порывов.
- Я не понимаю, что происходит, - начал юный дядя. – Шиндари-нэ недавно исполнился сорок один год. Он шесть лет назад вышел из возраста, когда можно найти пару. И у него татуировка целибата. Я слышал, что он это сделал, чтобы лишний раз не связываться с женщинами, мол, чтобы работе не мешали. Но я и подумать не мог, что он настолько серьёзно отнёсся к этому своему решению. Татуировка не может перебить тягу к паре, это надо самому постараться… вот так! – махнул рукой.
Моё дыхание стало шумным. Главное, не сорваться на стон, а после и в слёзы.
И это вот так я намеревалась сопротивляться паре, и неважно, какой, демонской или драконьей. А теперь стою на холоде и пытаюсь удержаться в здравом рассудке. Моё намерение опередили, и… боги, как же больно. Как тошно.
Не говоря ни слова, я стянула перчатку.
Джайнэ выругался. Я даже ни разу не слышала таких слов.
- Каааак?! – выдохнул он.
- Я наполовину человек, - равнодушно откликнулась я. Отвратительная метка скрылась под тончайшей белой кожей перчатки.
Джайнэ помолчал.
- Это тянет на оскорбление расы, - задумчиво пробормотал он.
- Не тянет. Как зов пары может кого-то оскорбить?
Припомнила, как злилась в дамской комнате. От такого поведения я стала противна самой себе. Пожалела даже, что не владею демонской способностью ставить метки. Тогда принц-тень не ушёл бы от меня так просто.
Что за мысли… что за мысли…
- Тебя поначалу оскорбил. Это было видно. Теперь я это понимаю, когда ты показала метку.
- Тогда шиндари-нэ ещё не прошёл мимо меня.
Джайнэ не ответил.
Я, наконец, ощутила, насколько холоден ночной ветер – неудивительно, что на террасе находились только мы вдвоём. Мурашки на коже вернули ясность мысли.
- Я замёрзла. Пойдём танцевать.
Четыре минуты до тэссайрэ.