Сама я не торопилась начинать болтовню, положенную по этикету. Так паршиво, как во время танца, мне давненько не было. Жесты казались неуклюжими, а всё из-за навалившейся ломоты в костях. Кажется, Сэйерон заметил моё состояние – он всё время ловил мой взгляд, и сам выглядел обеспокоенным.
Тэссайрэ казался бесконечно долгим. Одна фигура сменяла другую, от прыжков сбивалось дыхание, а необходимость контролировать танец и управлять партнёром страшно угнетала. За что я благодарна демону, так это за чуткость и деликатность в танце. И, кажется, несмотря на то, что вела я, хозяином положения всё же был он. Наверное, сказывается привычка быть главным во всех остальных танцах.
И я всё не замечала Таамэ и мамы в колонне танцующих. Куда они всё-таки делись?! Джайнэ с принцессой Даной вижу, а их – нет. Может, решили скоротать время за карточным столом?
Наконец, танец завершился. Сейчас я отделаюсь от шиндари-нэ Сэйерона, вот уже скоро, надо только потерпеть. Мне даже не хочется отчитывать Джайнэ. Мне хочется есть.
Принц демонов довёл меня до места, где мы столкнулись.
- Вы выглядите очень уставшей, - обеспокоенно сказал он вместо того, чтобы поскорее удалиться.
- Всё в порядке, шиндари-нэ, - какое там демонское обращение к принцам и принцессам?.. вот же конфуз, забыла напрочь. Человеческое «ваше высочество» слишком длинное…
Сэйерон беззастенчиво стянул перчатку и тыльной стороной ладони прижался к моему лбу.
- Анджит, да у вас жар! – воскликнул он. – Вам нужен целитель, срочно…
Я проворчала что-то вроде «оставьте меня, не ваше дело». Перед глазами всё заволокло тёмно-красным. Я отступила на пару шагов. Тёмно-красное стало чёрным.
- Знаешь, что, папа? Я ненавижу тебя.
Что ж, Эльдерэ этого и ожидал. То, что Таамэ привёл в дом полукровку, разрушило ему не только надежды на хорошее место для Линар, но и испортили отношения с ней. Теперь она будет изо всех сил винить его во всех бедах. И он не сказал бы, что она неправа. Но откуда он мог знать, что всё так обернётся?
Вокруг валялись осколки посуды – Ли-Ли сорвала на ней злость и сейчас тяжело дышала, угрюмо, совсем по-подростковому склонив голову и таращась куда-то в пустоту. Накануне она в истерике требовала забрать её из военной академии хотя бы на день, и Эльдерэ добился для неё увольнения.
- Как мне теперь жить? Может, ты знаешь? – пробормотала она. Запрокинула голову, взъерошила волосы.
Линар всю жизнь содрогалась от одного слова «смерть». Когда кто-то в доме умирал, она ничего не могла с собой поделать и пряталась в комнате, не выходя оттуда до окончания похорон. Это бывало редко из-за долгожительства драконов, но всякий раз чья-то смерть ввергала её в панику. Ли-Ли не могла смотреть на погребальные костры – ей казалось, что дым от них душит её, а пламя только и хочет, что настичь несчастного детёныша. Оно безжалостно пожирало мёртвые драконьи тела так же легко, как и другие, и для неё это был не огонь, из которого рождаются все драконы и в который все уходят, а огонь, забирающий у неё всё, что ей дорого. Как ещё воспринять этот пламень, если он не щадит даже тела, которые при жизни были сильнее любого огня?
А всё из-за того, что когда-то давно костёр пожрал её умершую от болезни мать – целители тогда ничего не смогли поделать. А потом ещё нескольких родственников. Остальные же… молчали и не рассказывали до поры до времени, что вообще происходит. Как Ли-Ли потом узнала, боялись причинить ей боль, не понимая, что неизвестность в таком серьёзном деле бьёт ребёнка куда больнее, чем страшная правда.
Об этой особенности Линар знали все. И с этим знанием отправили её в военную академию – сборище тех, кто должен умереть в первую очередь. И она, и глупый беспечный Джайнэ, который радуется всему на свете, в их числе. Как жестоко, но Ли-Ли начала понимать, что это наказание за пуповину, которой она накрепко приросла к Эльдерэ, своему отцу.
Линар всю жизнь боготворила отца, делала всё, что бы он ни сказал, принимала любые его решения. А вдруг он умрёт, если она не выполнит его просьбу? Вдруг рассыплется жжёным прахом у неё на глазах, как и мама? Хуже – вдруг она сама умрёт вслед на ним?
«Я совсем не помню мать, поэтому отец для меня всё», - так она говорила, объясняя свою слепую любовь к отцу. Звучало достойно и добавляло уважения Линар. Самое главное, что это убеждение надёжно прятало истинную причину, отдающуюся отголосками в напуганном сердце. И пусть все остальные о ней знали, ведь главное – спрятать от себя.
И вот теперь она в Академии. В сердце словно просверлили дыру и пропустили в неё жёсткий шершавый канат. Она любит отца настолько, что ненавидит.
- Живи, как все, - равнодушно сказал Эльдерэ. Он был убеждён, что пребывание дочери в казармах Академии поможет ей преодолеть странности в поведении. – Ты не одна. С тобой Джайнэ.
- Перестань делать вид, что ничего не понимаешь, - проговорила Линар. – Как мне жить после всего этого? После всех твоих заверений?
- Как быстро ты нашла себе нового врага, - заметил Эльдерэ. – До этого кричала, что ненавидишь полукровку…
Линар покраснела.
- Полукровка не знает своего места, - процедила она. – А ещё его не знаешь ты, и ты же научил меня его не знать. Именно ты дал мне надежду, что я чего-то стою, а я пыталась, училась…
Надежда. Надежда спрятаться от страха, подняться так высоко, чтобы ни один огонь не настиг, и этот противный канат наконец-то исчез из сердца.
Как давно она поняла, что отец просто играет на её слабостях ради выгоды, которую так и не получил?
- Ты прекрасно знаешь, что Анджит находится на месте наследницы, потому что это выгодно бабушке Найджар. А я просто хотел, чтобы о тебе не судили по мне. Я хотел сделать тебя сильнее, чем я сам.
- И сделал из меня оружие, - горько ответила Ли-Ли. – И обо мне как раз судят по тебе. Ты всегда завидовал дяде Таамэ и пытался с ним соперничать даже без права рождения. Как, по-твоему, будут относиться ко мне, если ты учишь меня тому же?
Теперь прахом и углями осыпалась вся жизнь. Вместе с отцом. Вместе с пуповиной. И это оказалось вдруг совсем не страшно, только немного горько от дыма и пепла. И все эти разрушения начались очень давно и очень скрытно – никто не заметил крохотной трещины и едва заметной занявшейся искры, переросшей в костёр.
А Эльдерэ… он уже понял, что сотворил с жизнью Ли-Ли. Только когда стало слишком поздно, и она, покалеченная, выросла, не в силах оторваться от него, он признался себе в малодушии, трусости и манипуляторстве. Его амбиции – не её. И она – не он. Он сделал всё наоборот. Хотел, чтобы превзошла его, а она стремилась стать его копией, его тенью.
- Я… я пойду своим путём, - вдруг сказала Линар, немало удивив Эльдерэ. – Нам уже не по пути.
- А сможешь ли?
Он бы не смог в её состоянии.
- Это место… оно поможет мне стать сильнее, - Ли-Ли обхватила себя руками. – Я всё смогу. Дядя Таамэ – не мой враг. Разбирайся с ним в одиночку, если хочешь.
- Ты определилась, что это за путь? – затаив дыхание, спросил Эльдерэ.
- Ты хорошо научил меня находить врагов. Научил завидовать. А я хочу попробовать найти союзников. И мне придётся учиться этому самой.
Эльдерэ усмехнулся. Да, этому он не научился. Ли-Ли, его маленький детёныш, права.
- Мне кажется, или ты хочешь в союзники нашу Анджит?
- А кем я буду, если стану набиваться ей во враги? В ней видят героиню. Я же… сомнительная честь – быть врагом героини.
- Когда ты обретёшь крылья, будешь ли ты так же видеть в ней союзницу?
Линар поджала губы.
- Да. Хотя бы в благодарность.
Эльдерэ покачал головой. Она ещё не знает, что такие твёрдые убеждения превращаются в пыль в первом же испытании, в первой же ситуации сложного выбора. Но пусть учится. Он даёт ей полную свободу.
Хорошо, что она пришла к таким выводам. Сама или не сама – не так важно. Главное, что она решила из того сомнительного, что он ей дал, сделать что-то полезное для себя.
Может, он что-то где-то когда-то сделал правильно?..
Только бы Ли-Ли не нашла в лице Анджит второго Эльдерэ и не связала себя с ней новой пуповиной. Не стала её тенью.
- Если что – союзника в моём лице ты всегда найдёшь, - сказал он.
Линар молча кивнула.