Рогатое отродье.
Мадарэ до сего дня не имел ничего личного к наследнику демонов, однако метка на ладони Анджит преисполнила изумрудную тень острой неприязнью и к Сэйерону, и вообще ко всему демонскому роду. В частности к их привычке метить чужие пары.
- Ты очень помог, - сказал Мадарэ.
С этим дроу ему повезло. Он оказался крайне идейным, и привлечь его на сторону драконов оказалось не так сложно – он принадлежал к противникам нового Матриарха и её политики. С молчаливого одобрения прежней правительницы, оказавшейся не у дел, он по возможности ставил Мадарэ в известность о происходящем в подземельях дроу. Именно с помощью его и ещё нескольких дроу удалось внести смятение в это паукопочитающее общество, отравив Матриарха нераспознаваемым медленнодействующим ядом, который проявлялся признаками упадка сил. Умереть она не умрёт, но ещё долго не сможет делиться силами с подданными.
Опытный мастер ядов мог, конечно, выявить отраву, что и произошло – Мадарэ допускал этот вариант развития событий. В какой-то мере эти действия спровоцировали вылазку, однако рано или поздно она бы произошла и без вмешательства принца-тени, и дроу были бы гораздо сильнее со здоровым Матриархом. Сейчас же они лишились правительницы, а старую никто бы не призвал обратно – она выработала свой срок. Посему всё тёмноэльфийское общество оказалось в затруднительном положении, что не помешало некоторым из них, движимым жаждой мести и тщеславием, строить планы на шкуру и чешую Мадарэ – об этом ему сообщил тот, кто сейчас стоит напротив.
Досадно, что осведомитель не смог вовремя его предупредить о том, что вылазка планируется так скоро – это застало Мадарэ врасплох и ввергло в бешенство. Как впоследствии пояснил дроу, в их подземной общине резко возрос градус подозрительности, и он не мог себе позволить лишние телодвижения из-за риска быть разоблачённым. Причина казалась убедительной, однако принц-тень принял решение теперь не доверять ему так полно, как ранее. Пришлось незаметно прицепить к дроу заклинание слежки – это было ненадёжно, потому что в подземельях многие наземные чары быстро переставали действовать, и Мадарэ искал способы их усовершенствовать. Но всё же это заклинание давало возможность узнать, чем занимается осведомитель и не болтает ли лишнего кому ни попадя. В противном случае от него придётся избавиться.
«Паучиха не стремится к власти на поверхности, её устраивает господство в глубине, - объяснял ранее дроу. – Если бы даже у нас получилось отвоевать что-то у наземных рас, ей пришлось бы потом вступить в борьбу с их богами, чтобы удержать влияние. После пробуждения у неё будет не так много сил для этого, даже при условии, если проснутся наши сёстры и братья. Мы боимся, что наш народ понесёт наказание за преждевременное своеволие».
На вопрос, почему жрицы-оборотницы – глас Паучихи – поддержали решение нового Матриарха, последовали следующие слова: «Не исключено, что в круге жриц назрел раскол, и наиболее влиятельная часть их неверно истолковала волю Паучихи. Сейчас она спит, и наладить устойчивую ментальную связь невозможно, поэтому немудрено, если многие ошиблись. Об этом не говорят в открытую, но есть те, кто что-то подозревает».
Мадарэ не собирался использовать полученные сведения в полной мере. Пока дроу под землёй, они его полностью устраивали. Нужно лишь отбить у них охоту идти наперекор воле собственной Богини, а самому получше укрыться от внимания жриц, которые обладают способностью видеть сквозь толщу земли. Вряд ли они, конечно, прямо указали на него как на виновника болезни Матриарха, но наверняка многие дроу знают, кто такой принц-тень драконов.
«Мы будем благодарны, если драконы помогут нам расширить наши подземелья, - вновь запорхали пальцы дроу. – Они прокляты в последней войне, и мы не можем ничего поделать с обвалами».
Мадарэ хмыкнул.
- Мы поможем вам с чем угодно, если вы не станете стравливать нас с демонами и прекратите охоту за моей чешуёй.
Принц-тень говорил с дроу на патаране – общем для всех рас языке. Тёмный эльф же общался с помощью тайного языка жестов, который для Мадарэ тайным не был.
«У меня также есть личная просьба, и как бы неловко мне ни было её высказывать, примите её во внимание, пожалуйста».
- Говори.
Дроу замешкался.