Мне удалось добраться до столовой до ее закрытия. К счастью, там было пусто, и я смогла спокойно съесть три кусочка холодной пиццы. Еда падала в желудок камнем, но мне удалось впихнуть в себя и четвертый кусок.
Густая тишина кафетерия поглощала меня. Когда ничего не происходило вокруг, бесконечный хаос мыслей снова усиливался. Мама. Мама. Мама. С вечера пятницы она была всем, о чем я могла думать.
Было ли что-то, что я могла бы сделать по-другому? Могла ли я помешать ей превратиться в монстра? Если бы я не запаниковала после нападения, возможно, смогла бы отгородить ее от другого даймона. Я смогла бы спасти свою мать от такой ужасной судьбы.
Чувство вины стопорило еду в пищеводе. Я вышла на улицу, когда один из слуг пришел, чтобы закрыть столовую. Несколько детей крутились вокруг квадроцикла, но никого из них я не знала.
Не помню, как, но я оказалась в главном тренировочном зале. Была уже половина девятого, но эти помещения никогда не закрывали, хотя тут же хранили оружие. Я остановилась перед одним из манекенов, которые используют для тренировки на ножах и в поединках по боксу.
Мною овладело беспокойство, когда я посмотрела на реалистичную фигуру. Крошечные зазубрины и бороздки на шее, груди, животе. Это были области, куда нас обучали наносить удары: солнечное сплетение, сердце, шея и живот.
Я провела пальцами по углублениям. Лезвия, изготовленные в Ковенанте, были невероятно острыми, быстро прорезали кожу даймона и наносили максимальный ущерб.
Я осмотрела зоны ударов, отмеченные красным – места, куда нужно бить, если вступаешь в схватку с даймоном в рукопашном бою. Несколько раз Эйден позволял мне тренироваться с манекенами, возможно, потому что устал от того, что я все время его пинаю.
Первый мой удар оттолкнул манекен на дюйм, может, два. Блин. Второй и третий заставили его отступить еще на пару дюймов. Вихрь эмоций сжался внутри, требуя, чтобы я выпустила его наружу. Сдавайся. Прими предложение Люциана. Никогда не сталкивайся лицом к лицу с мамой. Пусть кто-то еще это сделает.
Я отступила, опустив руки.
Моя мать – даймон. Как полукровка, я обязана ее убить. А как дочь, я обязана… что? Ответ ускользал от меня. Что я должна была сделать?
Убей ее. Беги от нее. Спаси ее как-нибудь.
Крик разочарования вырвался изнутри, когда я с разворота ударила манекен ногой. Он отклонился назад на фут или два, а когда вернулся назад, я атаковала снова. Гнев и неверие росли с каждым мигом.
Это нечестно. Все нечестно.
Пот стекал с меня, рубашка липла к коже, а спутанные волосы – к шее. Я не могла остановиться. Я чувствовала гнев – тяжелый, почти осязаемый. Я настроилась на него. Я стала им.
Ярость проникала в мои движения, пока удары не стали настолько точными, что, если бы манекен был настоящим человеком, он был бы уже мертв. Только тогда я была удовлетворена. Я отшатнулась назад, вытирая ладонь о лоб, и обернулась.
В дверях стоял Эйден.
Он вышел вперед в центр зала и занял ту же позицию, которую обычно занимал во время наших тренировок. Он был в джинсах, что редкость.
Эйден ничего не сказал. Я не знала, о чем он думал и почему пришел сюда. Мне было все равно. Ярость все еще кипела внутри. Каким-то образом я представила, что должен чувствовать даймон. Какая-то невидимая сила контролировала каждое мое движение.
Я вышла из-под контроля. Не говоря ни слова, я сократила расстояние между нами. Эйден с осторожностью наблюдал за мной.
В голове не было никаких мыслей – только всеподавляющий гнев и свежая рана внутри. Я ударила его прямо в челюсть. Сильная боль пронзила мои пальцы.
– Черт побери! – Я наклонилась, поднеся руку к груди. Не думала, что это так больно. Еще хуже то, что это почти не сдвинуло его с места.
Он повернулся ко мне так, будто я не била его по лицу вовсе, и нахмурился.
– Тебе стало лучше? Для тебя что-то изменилось?
Я выпрямилась.
– Нет! Я хочу сделать это снова.
– Ты хочешь драться? – Он шагнул в сторону, наклонив голову: – Тогда бейся со мной.
Ему не нужно было просить меня дважды. Я бросилась на него. Он заблокировал первый удар, но мой гнев сделал меня быстрее, чем он ожидал. Моя рука попала ему прямо в грудь. Его это не смутило. Меня наполняло удовольствие, толкало вперед. Сгорая от злости, я боролась упорнее и лучше, чем когда-либо.
Мы обменивались ударами. Эйден, правда, боролся не изо всех сил, что меня еще больше злило. Я атаковала сильнее, заставляя его отступать назад через маты. Его глаза вспыхнули, когда мои кулаки просвистели в дюймах от его носа.