Сейчас я чувствовала это. Что-то побудило меня прикоснуться к нему, потому что я была почти уверена, что все, что происходит, каким-то образом разрешится, как только я коснусь его.
Сет не двигался, когда я смотрела на него. Он выглядел так, словно работал над созданием головоломки, а я была одной из ее участников. Ленивая улыбка исчезла, и его губы раздвинулись. Он резко вдохнул и протянул руку.
Я увернулась и пошла прочь. Сет за мной не последовал. Как только я вошла в общежитие, темное небо разорвалось, и где-то на миг вспыхнул ослепительный свет. Где-то, не слишком далеко, ударило еще раз.
Позже, тем же вечером я рассказала все Калебу, когда мы стояли в глубине переполненной комнаты отдыха. Дождь загнал всех внутрь, и приватность нашей беседы была сомнительной.
– Помнишь, что сказала бабушка Пипери?
Его брови поднялись.
– На самом деле, нет. Она сказала много странных вещей.
Я играла с волосами, накручивая их на палец.
– Иногда я думаю, что она не такая уж и сумасшедшая.
– Подожди. Что? Ты же сама сказала, что она сумасшедшая.
– Ну, это было до того, как моя мама перешла на темную сторону и начала убивать людей.
Калеб оглядел комнату.
– Алекс.
Никто не слушал, хотя люди время от времени оглядывались и шептались.
– Это правда. Что сказала Пипери? «Ты убьешь тех, кого любишь». Я подумала, что это звучит безумно, но до того, как я поняла, что моя мама – даймон. Мы тренируемся, чтобы убивать даймонов. Довольно очевидно, не так ли?
– Послушай, Алекс, ты никогда не попадешь в такую ситуацию.
– Она в четырех часах отсюда. Как думаешь, почему она оказалась в Северной Каролине?
– Не знаю, но Стражи разберутся с ней раньше тебя… – Он замолчал, глядя на мое лицо. – Тебе не придется иметь с этим дело. Ты будешь в Ковенанте в следующем году, Алекс.
Другими словами, Страж убил бы ее до того, как я закончила учебу, исключив шанс того, что наши пути когда-либо пересекутся.
Я действительно не знала, что об этом думать.
– Алекс, у тебя все хорошо? – Он наклонил голову, пристально наблюдая за мной. – Я имею в виду… действительно хорошо?
Я отмахнулась.
– Эйден сказал, что они пока не уверены, действительно ли мама участвовала в нападении. Ее видели на камере, но…
– Алекс. – Понимание и грусть отразились на его лице. – Она даймон, Алекс. Я знаю, ты хочешь думать, что это не так. Я понимаю, но не забывай, кем она стала.
– Я не знаю! – Несколько детей у бильярдного стола подняли глаза. Я понизила голос. – Смотри. Все, что я говорю… это то, что существует шанс, маленький шанс, что она…
– Что она что? Не даймон? – Он схватил меня за руку. – Алекс, она была с группой даймонов, которые убили семью Ли.
Я высвободила руку.
– Калеб, она приехала в Северную Каролину. Зачем ей приходить сюда, если она меня не помнит?
– Она может хотеть убить тебя, Алекс. Для начала. Она уже убита.
– Ты не знаешь! Никто не знает.
Его подбородок поднялся.
– Что, если она это сделает?
Мой гнев утонул в решимости.
– Тогда я найду ее и сама убью. Но я знаю маму. Она будет бороться с тем, кем стала.
Калеб провел рукой по волосам.
– Алекс, я думаю, ты… О!
Я нахмурилась.
– Думаешь что?
Выражение его лица приобрело благоговейный вид, с каким он всякий раз смотрел на Сета.
Повернувшись, я только уверилась в этом. Сет быстро прошел через двери в окружении поклонниц.
– У тебя, видимо, всегда будет такое выражение лица при его появлении.
– Неважно.
Я сменила тему.
– Кстати, как у тебя с Оливией? Ты говорил с ней о Миртл?
– Нет, не говорил. Между нами ничего нет. – Калеб посмотрел на меня с любопытством. – Что между тобой и Сетом? Подожди, позволь мне перефразировать: что происходит с тобой, когда дело касается Сета?
Я закатила глаза.
– Я просто… не люблю его. И не меняй тему.
Он скривился.
– Как ты можешь не любить его? Он Аполлион. Как полукровки, мы обязаны любить его. Он единственный, кто может контролировать элементы.
– Пофигу.
– Алекс. Посмотри на него. – Он пытался меня повернуть, но я упиралась. – О, подожди. Он смотрит сюда.
Я оттолкнула его.
– Он не придет сюда, не так ли?
Он усмехнулся:
– Придет. Хотя нет. Подожди. Елена отвлекла его.
– О, слава богам.
Калеб нахмурился.
– Почему?
– Он странный и…
Он наклонился ближе.
– И что? Давай. Скажи мне. Ты должна сказать мне. Я твой лучший друг. Скажи мне, почему ты его ненавидишь. – Его глаза сузились. – Это потому, что ты ему нравишься?